Я часто наблюдал во время приема: мать в молодости не хотела жить, когда были неприятности по судьбе, а сын в настоящее время сидит в тюрьме. Она не могла принять унижение судьбы и сохранить любовь к Богу. И ее уныние и нежелание жить дали ребенку огромную зависимость от того, что мы называем благополучной судьбой. И он уже внутренне готов убить любого, кто покусится на его благополучие. Желание убивать себя он переводит на желание убивать других. И он обречен. У него не должно быть благополучной судьбы, и тюрьма является спасением его жизни. И, глядя на него, все ахают и охают. «Мать — добрый и порядочный человек, и за что только ее Бог наказывает? И жизнь у нее не сложилась, и сын законченный преступник».
И каждый раз, когда мы отказываемся от любви в пользу ненависти, обиды или уныния, мы формируем в своей душе преступника, который потом в нас или в наших потомках будет готов пойти на любое преступление ради денег или любого благополучия.
Я бы посоветовал родителям прожить заново свою жизнь. И многократно пройти любые унижения судьбы и потери денег, закрыть человеческую логику, логик; справедливости, мести, осуждения.
Любовь и абсолютное принятие любой ситуации момент боли, будь то боль тела, духа или души, сохранив устремление к Богу и к любви.
Любая боль — это расставание с человеческим.
А для того, чтобы шагнуть на вторую ступень, мы должны расстаться с первой.
Без боли нет развития. Но если наша концентрация на любви Божественной недостаточна, боль расставания мы можем не выдержать, и тогда начнем скатываться к страхам, унынию, обидам и ненависти.
Тот, кто не хочет и не может принимать мучение души, должен принять мучение тела.
Насколько родители устремляются к Богу в момент страдания души, настолько их детям не понадобятся страдания тела.
Емкость души намного больше емкости тела. И душевные страдания очищают гораздо масштабнее, чем физические.
Итак, родители проходят заново всю жизнь, снимая через покаяние агрессию к любви и принимая боль потерь как спасение и развитие. Затем они молятся, обращаясь к Богу, и просят, чтобы их ребенок мог сохранить любовь, принять Божественную волю в моменты краха благополучия, во время смерти, болезни и унижений. Если родители сумеют создать в своей душе рефлекс сохранения любви, они спасут своего ребенка.
Так вот, раньше я бы ограничился таким объяснением, и оно бы помогло. Сейчас я понимаю, что нужно идти дальше. Для этого нужно ответить на вопрос: почему родители не смогли принять потери денег? Почему уровень гордыни у ребенка в 15 раз превышает смертельный, тем самым обрекая его на болезни, развал судьбы или смерть. И тогда от внешней зависимости, которая выражается в благополучии в деньгах, мы выходим к зависимости внутренней: от ценностей тела переходим к ценностям духа и души.
Я как-то просчитывал: скажем, яхта, особняки, дачи, машины, крупное состояние — это в подсознании воспринимается как степень комфорта и наслаждения, скажем, в тридцать единиц.
А обычная человеческая влюбленность — свыше двухсот единиц.
Чувственное счастье лежит в основе счастья материального.
И если мы не можем сохранить любовь при потере чувственного счастья, если на боль и обиду, исходящую от любимого человека, мы реагируем не прощением, а агрессией, то со временем зависимость от основных желаний, глубинно связанных с человеческой любовью, жизнью и ее продолжением, переходит в растущую зависимость от материального благополучия.
Зависимость от желаний коренных дает зависимость от желаний поверхностных. Я помню, как я удивился, увидев на тонком плане, что зависть, ревность и жадность — это одно и то же. Потом я увидел, как одно перетекает в другое. Сначала человек утрачивает видение человеческой воли и ощущение видения Божественной любви, и сразу же меняется его отношение к жизни.
И, если раньше рядом был богатый, человек рассуждал так: это дано ему Богом, завидовать и мечтать отнять у него это нельзя. Лучше попытаться самому достичь того же. А для этого нужно еще сильнее устремиться к Богу.
Энергия шла не на разрушение, а на созидание. Как только утрачивалась Божественная логика и оставалась поверхностная человеческая, тут же возникала зависть. Он имеет, а я нет — это несправедливо. Если любимая женщина уходила к другому, возникали ненависть и ревность. Завистливый человек всегда рано или поздно станет ревнивым. Раньше этот процесс проходил медленно: дед был завистливым, отец — ревнивым, сын — жадным.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу