Доктор Кастенбаум разыскивал случаи подлинно негативного опыта смерти. Он рассказывает о медсестре, попавшей в авто мобильную аварию и доставленной в госпиталь с травмой, пара лизовавшей ее и лишившей голоса, хотя она была в состоянии слышать звуки и голоса. Доктор Кастенбаум рассказывает:
"С этой все кончено,- произнес голос,- пошли за следую щими". Медсестра поняла, что это именно ее сочли мертвой. Как она отреагировала? "Я пришла в ярость - настоящую ярость! Я ничуть не собиралась оставаться для них мертвой". Она решила пройти через невидимую границу, отделяющую жизнь от смерти. Собрав все силы, она наконец сумела привлечь к себе внимание еле заметными движениями и слабыми звуками. "Про себя я кри чала: "Я еще не умерла, подонки". Я не уверена, дошло ли это до них, но какие-то звуки раздались, и я не переставала двигать ся и говорить, пока не убедила их, что я не ПМ [поступила мерт вой] ".
Доктор Кастенбаум приводил этот рассказ как "опыт женщи ны, совершенно отличный от случаев, которые предлагают доктор Каблер-Росс и доктор Моуди. Она была "достаточно мертва", чтобы принять ее за покойницу, и пережила критический период - '
станут или не станут заниматься с нею. Но она не парила над собственным телом, счастливо и удивленно поглядывая вниз. Она не противилась усилиям вернуть ее к жизни и не ощущала, что райская тишина нарушается безжалостными врачами. Эта жен щина хотела жить, и она сделала все, что было в ее силах, чтобы вернуться к жизни, глубоко травмированная смертным пригово ром". .
Этот случай никоим образом не влияет на гипотезу "счастли вой смерти" или значимость ОВТ. Получившая травму женщина страдала от так называемой "социальной смерти", когда человека считают мертвым, хотя биологические факты могут противоре чить этому. Опыт медсестры явно относится к стадии "Сопро тивления". В поисках свидетельств, могущих опровергнуть ги потезу "счастливой смерти", исследователи должны тщательно различать стадии умирания. Более того, факт, что многие испыты вают краткий период "Перехода" перед смертью, может остать ся неотмеченным докторами и медсестрами, не следящими за длительными недомоганиями безнадежно больных. Мысль, что жизнь кончается моментом счастья, никогда не окажет влияния на то, как общество рассматривает уход за хронически боль ными, медленно умирающими пациентами.
Остается в силе один вид критики, что распространение рас сказов о "счастливой смерти" может побудить людей совершить самоубийство. Возможно, это могло бы помочь выяснить, дает ли смерть самоубийцы тот же опыт, что обычная или клиниче ская смерть. Если опыт тот же самый, для некоторых самоубийство покажется легким уходом от их проблем. С другой стороны, если обычная или клиническая смерть ведет к мирному исходу, то смерть от собственной руки может оказаться адским путешест вием - в таком случае самоубийство выглядит не столь привле кательно.
К сожалению, имеющиеся у нас свидетельства противоречивы. Во многих религиях самоубийство строжайше запрещено, как исключение известны некоторые восточные секты, разрешающие самоуничтожение в качестве протеста против социальной или мо ральной несправедливости. Кара за самоубийство варьируется от вечного проклятья и горения в адском пламени, одиночества в царстве снега и ледяного ветра до перевоплощения в звериный облик. Ни одна кара не выглядит легкой и любая способна поме шать расстаться .с жизнью.
Наши теперешние знания о ментальных нарушениях изменяют градиционное видение самоубийства. Многие религии полагают, что человек, доведенный до крайности и лишающий себя жизни, неуравновешен по определению и потому не может отвечать ?а свои действия; он не может быть обречен на вечный ад.
Этот аргумент человечен и помогает успокоить родственников самоубийцы.
В этом неоднозначном и спорном вопросе-опыте смерти путём самоубийства - мы обладаем одним бесспорным фактом: судя по литературе о встречах со смертью, все те, кого вернули к жизни, отрицают самоубийство как способ попасть на тот свет. Вернулись ли они к жизни в результате усилия врачей или из чув ства долга перед близкими, они твердо знали, что самоубийство табу, запрещенный путь.
Часть тех, кто вернулся к жизни, утверждают, что, находясь в состоянии-вне-тела, они обрели знание, что самоубийство презираемый акт и влечет суровую кару. Один человек рассказы вал доктору Моуди:
"Когда я был там, я почувствовал, что две вещи совершенно запретны для меня: убить себя или убить другого человека... Если я совершу самоубийство, я брошу Богу в лицо его дар... Убив кого-нибудь, я нарушу заповеди Бога".
Читать дальше