Светлана Аллилуева вспоминала:
«Летом 1946 года он уехал на юг – впервые после 1937 года. Поехал он на машине. Огромная процессия потянулась по плохим тогда еще дорогам – после этого и начали строить автомагистраль на Симферополь. Останавливались в городах, ночевали у секретарей обкомов, райкомов. Отцу хотелось посмотреть своими глазами, как живут люди, – а кругом была послевоенная разруха. Валентина Васильевна, всегда сопровождавшая отца во всех поездках, рассказывала мне позже, как он нервничал, видя, что люди живут еще в землянках, что кругом одни развалины… Рассказывала она и о том, как приехали к нему на юг тогда некоторые, высокопоставленные теперь, товарищи с докладом, как обстоит с сельским хозяйством на Украине. Навезли эти товарищи арбузов и дынь не в обхват, овощей и фруктов, и золотых снопов пшеницы – вот какая богатая у нас Украина! А шофер одного из этих товарищей рассказывал «обслуге», что на Украине голод, в деревнях нет ничего, и крестьянки пашут на коровах. «Как им не стыдно, – кричит Валечка и плачет, – как им не стыдно было его обманывать! А теперь все, все на него же и валят!»
По общему мнению, Валентина была милой, опрятной, стройной, обаятельной, тактичной и аккуратной. «Из-за секретности положения мало кто из военнослужащих знал, какую на самом деле должность занимала пригожуня, – вспоминал офицер охраны Сергей Красиков. – Дежурные постов нередко пытались заигрывать с красавицей, задерживая ее на постах разговорами, с желанием выудить номерок телефона для знакомства более обстоятельного. Люди эти были разными, корректными и развязными. Отбиваться от перезрелых ухажеров приходилось нелегко. Однако Валентина Васильевна с честью выходила из положения, охлаждая потоки изъявлений влюбленных точно найденным тихим и твердым словом. Никто из предполагаемых ухажеров взысканий не получал, как не получал и ожидаемых свиданий».
Кончилось все нехорошо: один из отвергнутых ухажеров вышел из себя и взял женщину силой. Это был генерал МГБ Власик. Узнав о случившемся, Сталин вышел из себя, избил Валю и велел ее арестовать. Арестован был и Власик – ему дали 10 лет лагерей. Отсидел он пять.
Валю же, продержав несколько дней в одиночке, отправили на Колыму, в Магадан.
После этого у Сталина случился удар. Придя в себя, он дал приказ: вернуть Валентину.
За Истоминой немедленно выслали самолет – она только-только успела доехать до места ссылки. Рассказывают, что, увидев свою Валю, «отец народов» не мог сдержать слез, разрыдалась и она.
Больше они не расставались – до самой смерти вождя, последовавшей менее чем через год. В первых числах марта 1953 года произошел второй удар, 5 марта в 21 час 50 минут сердце Сталина перестало биться. Вскрытие показало обширнейший инсульт головного мозга.
«Валечка… грохнулась на колени возле дивана, упала головой на грудь покойнику и заплакала в голос, как в деревне. Долго она не могла остановиться, и никто не мешал ей», – вспоминала Светлана Аллилуева.
Валентина Истомина сама обмыла тело вождя и приготовила его к погребению. Никто из пришедших к власти новых людей не посмел ее тронуть, Истоминой была выделена персональная пенсия, и остаток жизни она прожила, воспитывая сына погибшего на войне брата. Контактов с журналистами избегала и ничего никому не рассказывала.
Любимым историческим персонажем Сталина был Иван Грозный – то есть тот русский царь, с которого начинается эта книга. Возможно, Сталин даже сам себя в какой-то степени отождествлял с этим героем и поэтому внимательно следил за ходом экранизации русской истории – съемками фильма «Иван Грозный» Сергея Эйзенштейна. Первая часть привела «вождя народов» в восторг, вторая вызвала резкую критику и была отправлена «на полку», съемки третьей – запрещены. Режиссера обвинили в том, что в фильме слишком много внимания уделяется религиозным обрядам, а это «дает налет мистики», что опричники в черных клобуках выглядят словно ку-клукс-клановцы, а в сцене пляски похожи на каннибалов и напоминают каких-то финикийцев и каких-то вавилонцев. Ну а что касается самого Ивана, то по мнению Генералиссимуса, он выглядел нерешительным, нервным и слишком часто задирал голову, демонстрируя острую длинную бороду. Эйзенштейн в ответ пообещал бороду царю укоротить.
Сталин писал о фильме «Иван Грозный» в частности и об истории вообще: «Иван Грозный был очень жестоким. Показывать, что он был жестоким, можно, но нужно показать, почему необходимо быть жестоким.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу