Сергей Дашков - Юстиниан

Несмотря на то, что от Лесковаца до Скопье по карте — километров сто, экспресс идет долго, не менее трех часов, заезжая в разные городки.

Таор расположен по соседству с железнодорожной станцией Орешане. Дорога от вокзала в Скопье до Орешане — пятнадцать минут. Правда, что туда, что обратно поезда ходят нечасто, расписание нужно узнавать заранее. Я ездил туда девятичасовым поездом.

Был в Таоре дважды. Первый раз впечатлил поезд: шумный и воняющий выхлопом дизель, разрисованный художниками-граффитистами снаружи, а внутри, похоже, сделанный еще при Тито. Обшарпанность удивительная. Остановки не объявлялись, пришлось смотреть на вывески. Поезд шел очень быстро, трясясь и издавая неприличные звуки: скрип, скрежет на поворотах, изменения тона работы мотора, стук колес на стыках — намного громче, чем в России.

Второй поезд оказался значительно лучше: современный, с «бегущей строкой». Но радоваться было рано: по дороге туда «бегущая строка» на каждой остановке уведомляла, что следующая станция Лисице (когда ехал обратно — что прибыли на конечную станцию и выходить нужно налево).

Добраться до городища не составляет большого труда. Дорога от пахнущего козьим навозом перрона занимает не более пятнадцати минут. Сначала нужно перейти мост через Вардар: там заканчивается Орешане и начинается современное село Таор. Дорога делает резкий подъем, и через сто метров, на повороте, висит стрелка-указатель с надписью «Тауресиум». Далее по этой стрелке нужно пройти метров триста, не более. Судя по внешнему виду домов, люди тут подобрались зажиточные. Оно и неудивительно — с таким-то земляком. Достаток не мешает таорчанам вести себя несколько свиновато: везде валяется пластиковый мусор; апофеозом дня оказалась свежеснятая шкура какого-то животного, брошенная людьми или вытащенная собаками прямо на проезжую часть.

В отличие от расположенного ниже современного Таора, древний Таурисий стоял на самом холме. Сто пятьдесят лет назад его раскопал сэр Артур Эванс (тот самый, что открыл знаменитый Кносский дворец). Со времен Эванса мало что изменилось: вскрытая часть городища представляет собой прямоугольник не более чем сто на сто метров. Взыскующий глаз не обнаружит здесь особых интересностей: остатки стен домов, несколько упавших расколотых колонн да их капители. Селение поднималось вверх: это видно по шурфам в виде террас, которые сделали археологи или «черные копатели». Остатки стен обнаружены и здесь. На самой вершине холма — раскоп, судя по всему, свежий, но здесь, кажется, следов построек нет. И вообще, такое впечатление, что самая вершина холма — это гигантский отвал археологической экспедиции, который кто-то решил покопать еще раз. Никаких следов Тетрапиргия (четырех башен), описанных Прокопием Кесарийским в четвертой книге сочинения «О постройках Юстиниана»: или камни растащили за полтора тысячелетия, или это все-таки не Таурисий.

Погода неустойчива. Тут, в Дардании, может одновременно светить солнце и лить как из ведра. Если встать между двумя холмами, прямо перед собой увидишь нестерпимый блеск наполовину скрытого в дымке солнца; справа переливается зеленью и желтизной осенний лес, а слева идет дождь, и вершины холмов на глазах словно покрываются серой вуалью.

Весной, после дождей, растения под ярчайшим средиземноморским солнцем приходят в неистовство — земля вокруг превращается в сплошной зеленый ковер. Почва в Дардании каменистая, светлая от известняка, но очень плодородная. Особенно хорошо на ней растут виноград, капуста, огурцы, тыквы и кабачки — как и полторы тысячи лет назад. А еще грецкие орехи: недаром же станция называется «Орешане». Природные ландшафты консервативны. Сегодняшний прохожий, расколов подобранный на дороге орех и положив в рот его нежное, ароматное ядро, наверняка, сам того не ведая, закусывает родственником орехов, которыми лакомился Петр Савватий.

Но туристов здесь нет совсем. Из объектов инфраструктуры — остатки «туалета типа сортир» без двери и с выбитой доброй половиной досок. Зато везде в изобилии растут какие-то особо занозистые тернии. Мне повезло: готовясь к походу, я надел старую брезентовую рубашку, поэтому через колючки продрался без особых потерь. Но любая более нежная одежда моментально превратилась бы в клочья.

Вид отсюда величественный. Кругом, в отдалении, высятся покрытые лесом горные гряды. До их подножий простирается ровная, как стол, прекрасно обозреваемая долина. По ней с севера на юго-запад бежит Вардар (древний Аксиос); здесь он холоден, быстр, мутен и уже довольно широк. Воздух всегда свеж — даже сейчас, когда человек изрядно уменьшил площадь окрестных лесов. Впрочем, создается впечатление, что как раз здесь вершины и ущелья остались такими же лесистыми, как и прежде. Очень далеко к западу высится покрытая снегом цепь гор Шар-Планина. На их фоне в хорошую погоду жители Тауресиума без проблем видели Скупы.