Сергей Дашков - Юстиниан

В течение двадцати одного года своего царствования она ко всему прикладывала свою руку: к администрации, куда назначала своих любимцев, к дипломатии, к политике, к церкви, все устраивая по своему усмотрению, назначая и смещая по своему капризу пап, патриархов, министров и генералов, столь же упорно добиваясь успеха для своих любимцев, сколь пылко домогаясь подорвать кредит и силу своих противников, не боясь даже, когда считала это нужным, открыто противостоять воле царя и заменять своими приказаниями повеления Юстиниана. Во всех важных делах она была деятельной сотрудницей своего мужа, и, если влияние ее и не всегда было благодетельно, если ее алчность, необузданность и тщеславие, возбуждая тщеславие и алчность императора, приводили иногда к печальным последствиям, нужно также сознаться, что она часто правильно усматривала интересы государства, и политика, о которой она мечтала, если бы только у нее было время вполне закончить свое дело, усилив и упрочив Византийскую империю, изменила бы, может быть, самый ход истории…

Церковь не простила Феодоре ни грубого низложения папы Сильверия, ни упорной верности монофизитству, ни деспотической жестокости, с какой она мстила враждебным ей духовным особам, из которых папа Вигилий особенно испытал это своим тяжким опытом. Из века в век церковные историки предавали ее имя проклятиям и поношениям. Феодора заслуживает, чтобы ее судили менее пристрастно и более справедливо. Без сомнения, она преследовала свои цели со слишком страстным пылом, со слишком необузданной резкостью, со слишком упорной злобой, даже со слишком холодной жестокостью, но она выказала при этом и высокие качества, живое чувство государственной необходимости, ясный взгляд на реальные обстоятельства, и политика, о которой она мечтала, делает честь верности ее суждения и является в окончательном итоге достойной императора.

Было бы, конечно, ребячеством скрывать недостатки и пороки Феодоры. Она любила деньги, она любила власть; она упрочила положение своих родственников, выказав при этом, быть может, чрезмерную заботливость и привязанность к своей родне, и чтобы сохранить престол, на который сумела взойти, она проявила самое беззастенчивое коварство, жестокость, необузданность, неукротимость в злобе, неумолимость в отношении всех тех, кто возбудил к себе ее ненависть. Это была великая честолюбица, причинившая своими интригами глубокие смуты во дворце и в монархии. Но у нее были и иные качества. Друзья называли ее „верной императрицей“ — она заслуживала это название. Она обладала и другими, более выдающимися добродетелями: мужественной твердостью, отважной энергией, ясным и могучим умом государственного мужа. Влияние ее не было всегда благотворным, но правление Юстиниана ярко отмечено ею. Как только она умерла, начался упадок, приведший к печальному концу долгое и славное царствование» [497] Диль , 1994. С. 52, 54, 56, 57, 60. .

«Подводя итог данного психологического этюда, можно сказать, что Юстиниан — личность неуравновешенная, полная контрастов и, несмотря на неоспоримые достоинства, скорее посредственная; чувства его — часто мелкие, воля — иной раз нерешительная и слабая. Кроме того, император отличался ребяческим тществием, завистливостью, деспотизмом, вел, несомненно, необходимую, но беспорядочную деятельность. И в этом весь человек? Если бы это была полная характеристика Юстиниана, то трудно было бы понять славу, окружающую его имя. На самом деле имелось нечто иное. Если характер у него посредственный, то ум — великий и возвышающий личность, этот македонский крестьянин, взойдя на византийский престол, был продолжателем и наследником римских императоров, он был достойным представителем двух великих идей: государственной и христианской, а этого одного достаточно для упрочения его славы.

Даже среди императоров высокого происхождения немногие обладали в большей мере, чем этот выскочка, чувством императорского достоинства и более благоговейно, чем он, преклонялись перед римской традицией. Прочтите его указы: Юстиниан беспрестанно обращается к воспоминаниям о Риме, черпая в них вдохновение. Как человек, он прост, почти скромен; как государь, он полон гордости и честолюбия…

Несомненно, исполнение замыслов никогда не оправдывало намерений императора. Одна часть его дела осталась неоконченной; иные дела оказались эфемерными… Но две вещи остаются и поныне: „Кодекс“ Юстиниана и Святая София всегда будут защитниками дел великого императора перед потомством» [498] Диль , 2010. С. 56, 65. .