Сергей Дашков - Юстиниан

Только написав про людей, окружавших Юстиниана, осознаешь, что самые значительные личности из них — провинциалы, как и сам Петр Савватий Юстиниан. Феодора — с востока, Трибониан — из Памфилии, Велисарий — из Фракии, Мунд — оттуда же, Нарсес и Сита — армяне, Петр Варсима — сириец, Иоанн Каппадокиец — тоже понятно кто. Анфимий — малоазиец из Лидии, Исидор — тоже. Как и многие другие, которым в этой книге просто не нашлось места…

Как и Юстиниан, она родилась далеко от столицы: где-то в Сирии или на Кипре. Позже ее семья перебралась в Константинополь, где отец Феодоры, прасин Акакий, получил должность смотрителя медведей столичного цирка. Он рано умер, и Феодора, тогда еще ребенок, вместе с матерью и двумя сестрами (старшей, Комито, и младшей, Анастасией) некоторое время жила в крайней бедности. В какой-то момент матери повезло вторично выйти замуж, и она стала хлопотать о передаче должности покойного новому мужу. Простат прасинов Астерий отказал, предпочтя другого. Мать Феодоры не придумала ничего лучше, как в день представлений выйти на арену с тремя малолетними дочками и умолять народ о снисхождении. Прасины не вняли просьбе, в отличие от венетов, давших мужу вдовы искомую должность. Считалось, что из-за этого случая Феодора на всю жизнь сохранила враждебное отношение к «зеленым».

Будущая супруга Юстиниана начала свою карьеру с прислуживания старшей сестре, которая добывала средства к существованию игрой в театре и проституцией. Сама Феодора, отличавшаяся гибким телом и выразительным лицом, со временем тоже стала выступать в мимах и пользовалась успехом у столичной публики, потешая ее зрелищами не особо утонченными (см. об этом подробно выше).

После того как ее бросил Гекебол, Феодора долгое время скиталась по южным и восточным провинциям империи. Некоторое время она жила в Александрии.

Появившись наконец в Константинополе, Феодора отказалась от былого шумного образа жизни, оставила театр и начала совершенствовать свои знания, наняв учителей для занятий науками. Что с ней случилось — неведомо. Быть может, она прочла либо услышала рассказ о преображении блудницы? В те времена подобных историй из уст в уста передавалось много: достаточно вспомнить хотя бы Житие святой Пелагии, бывшей танцовщицы Маргарито, или Марии Египетской, с двенадцати до двадцати девяти лет бывшей проституткой, а затем удалившейся в иорданскую пустыню и (отметим это!) еще жившей там, когда Феодора странствовала по Востоку. Автор Жития святой Марии писал, что она, уже удалившись в пустыню, даже совестилась вспомнить, сколь «неудержимо и жадно влеклась к мужчинам…», а также то, что иной раз отказывалась от платы, чтобы привлечь к себе побольше желающих [440] Византийские легенды. С. 90. . Читал ли этот автор «Тайную историю» или просто вышло сходным образом? Неясно. Можем ли мы предположить, что Феодора встретила Марию и получила от нее наставление? Это маловероятно: святая в пустыне чуралась людей. А вот с Севиром Антиохийским Феодора вполне могла пообщаться. Не этот ли страстный человек причастен к ее обращению и не от этого ли обращения она на всю жизнь приобрела уважение к монофиситству?.. Возможно и более приземленное объяснение: она просто решила уменьшить свою скандальную известность в качестве гетеры и подучиться, чтобы продавать себя подороже.

В общем, причин изменения ее поведения мы не знаем.

Племянник императора увлекся Феодорой, заставил дядю возвести ее в достоинство патрикии и издать указ, разрешавший лицам сенаторского сословия заключать браки с бывшими актрисами и проститутками. Надо сказать, что переход женщины из разряда публичных к более высокому статусу был затруднен еще и тем, что эти профессии были наследственными. Но он был возможен, и как раз замужество позволяло такому произойти. Женщины сцены во все времена привлекали мужчин, и чувства некоторых из них могли, как губка краску, стереть позорное прошлое — было бы желание. Византийский писатель Аристенет в первой книге «Любовных писем» использует подобный сюжет, рассказывая о некоей Мелиттарион («пчелке»), которая пела в миме, потом влюбилась в некоего молодого человека, и тот женился на ней. В итоге она даже переменила имя, больше похожее на кличку, стала носить неброские браслеты на запястьях и ступнях («действительно достойные свободной», — замечает Аристенет, намекая на наследственный статус такой профессии), простое покрывало, простую прическу, говорила тихо и помалу и ходила по улице «склонив голову, размеренной поступью, как следует скромной женщине» [441] Византийская любовная проза. С. 44, 45. .