Решительный, смелый и находчивый юноша сумеет справиться со всеми опасностями и там, в Москве, не посрамит себя.
Но главное, на что надеялся Кошкин, его питомец не присвоит исключительно себе подвига усердия и хотя на закате жизни, но Михайло Иванович будет награжден государевой милостью.
В сумерки осеннего дня, когда обыватели Дмитрова разошлись по своим хатам, Артемий вывел за околицу вороного коня, заботливо окрутив соломой его копыта, и около версты шел пеший, чтобы скрыть следы.
Оглянувшись на чернеющие в сумраке стены Дмитрова и отыскав глазами знакомый дом, где у окна теперь, наверное, стояла Любушка, прощаясь со своим милым, Артемий набожно перекрестился, поправил шапку набок, подтянул пояс покрепче, оправил свой кафтан и вскочил на лошадь.
- Благослови, Боже! - промолвил он. - В добрый час! Прощай, Любушка, радость желанная! Поджидай, светик, скоро и назад!
Дорога до Москвы была не особенно дальняя, но в то смутное время, когда Русь еще собиралась в одно целое и находилась в зависимости от татар, когда удельные князья боролись между собою за первенство, когда бояре пользовались правами "отъезжать" от одного князя и поступать на службу к другому, а холопы, следуя их примеру, тоже нередко убегали от своих господ, путешествие по лесным тропинкам одинокого всадника редко обходилось без неприятных встреч и даже стычек.
Но волков бояться - в лес не ходить!
Глухо стучали копыта вороного коня по замерзшей земле, и быстро мчался молодой гонец, думая о своей ясной голубке и о том счастливом дне, когда старик исполнит данное им обещание. Радостно и хорошо было на душе юноши. Он бодро и уверенно смотрел вперед, ощущая, как горячо и свободно переливалась в его жилах молодая кровь, и мгновениями с безмолвным вызовом глядел в чащу темного леса, словно желая на деле выказать свое мужество, свою силушку молодецкую, жадно рвущуюся наружу.
Артемий ехал, не останавливаясь, всю ночь и на рассвете добрался до небольшой деревушки, где жил приятель его покойного отца, Онисим Мартюхин.
Это был уже старик с седою бородой и с густыми бровями, из-под которых прямо и открыто смотрели серые добрые глаза. Мартюхин не держал заезжего двора, где могли бы останавливаться путники, но для хорошего человека у него всегда находились доброе слово, теплый угол и хотя не роскошная, но горячая пища.
Артемий привязал коня; войдя в комнату, перекрестился и отвесил хозяину троекратный низкий поклон.
Мартюхин обнял юношу, поцеловал его и усадил на лавку рядом с собой. Пока хозяйка, немолодая женщина, хлопотала, чтобы накормить гостя, а холопы расседлали коня, Онисим осведомился:
- Куда несет Бог, Артемочка?
- В Москву.
- Что так понадобилось? За делом или на побывку, к дядьям?
Артемий и забыл совсем, что у него в Москве дальние родственники, которых он не видел с малолетства. Не имея права рассказать Онисиму истинную причину поездки, юноша вынужден был воспользоваться представившимся случаем.
- Время выпало свободное, конь застоялся, работы никакой - вот и вздумалось, - уклончиво сказал он.
- Доброе дело, Артемочка, доброе... родню забывать не следует... Знаю, ты сиротой растешь, на чужой стороне, под чужой кровлей...
- Мне боярин Кошкин все равно что отец! - горячо возразил юноша.
Онисим усмехнулся и покачал головой.
- Ишь вспыхнул, точно солома от огня! Вот и отец твой, покойник, царствие небесное, такой же был... Чуть не по нем что - руби, коли... Хорошо это, Артемий, да только опаску надо держать... Буйной голове, чай, слышал, старики говорят, семь смертей грозит...
- Семи не боюсь, а одной все равно не миновать!
Мартюхину понравился ответ Артемия. Он ласково потрепал его по плечу и начал расспрашивать о Кошкине и других знакомых. Юноша отвечал, соблюдая осторожность, и даже не сказал о болезни князя Юрия, боясь, не дошла бы эта весть раньше его в Москву.
Накормив и напоив гостя, старик дружески беседовал с ним, наказывая кланяться дядьям и его приятелям в Москве.
- Много нынче идут туда, - говорил старик, - что ни день, то видишь: и конного, и пешего. Потянулись!.. Известно, на солнышке потеплее, а только не по старине великий князь дело ведет...
- Под себя главную силу забирает! Удельным не по нраву...
В восклицании юноши прозвучала молодая отвага, и старик ясно почувствовал, что сын его приятеля уже заражен новшеством. Старый и молодой, отживающий и вступающий в жизнь, они не могли смотреть одинаково. Так было, есть и будет во все века, во всех странах.
Читать дальше