Действительно, известно, что правая рука Столыпина была усохшей, но по другим данным, это являлось следствием позднейшего пулевого ранения на дуэли в студенческие годы с князем Шаховским.
Но как бы то ни было, можно уверенно констатировать: на всех в дальнейшем занимаемых им постах Столыпин вёл себя как солдат в бою, да и опасность его гражданской службы была никак не меньше военной (о чём свидетельствует как множество покушений, так и, в конце концов, смерть от руки террориста).
В 1881 году Пётр поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета (среди его однокурсников был и основатель гениального учения о ноосфере будущий академик Владимир Иванович Вернадский) и, в отличие от многих тогдашних студентов, учился с увлечением. Среди предметов, которым он отдавал предпочтение, были не только физика и математика, но и химия, биология, ботаника, зоология, агрономия (дипломная работа Столыпина посвящена табачным культурам, возделываемым в Южной России). Среди преподавателей физико-математического факультета был и Дмитрий Иванович Менделеев. Сохранилось свидетельство о том, как великий химик принимал выпускной экзамен у Столыпина. Очень быстро экзамен перешёл в учёный диспут на равных, пока наконец Дмитрий Иванович не спохватился: «Боже мой, что же это я. Ну, довольно, пять, пять, великолепно». Неудивительно, что в дипломе Петра Аркадьевича отмечалось, что он «показал на испытаниях отличные знания по анатомии человека, физиологии животных, зоологии, минералогии, ботанике».
Во время учебы в университете Столыпин познакомился с Ольгой Нейдгардт (дочерью обер-гофмейстера и фрейлины императрицы Марии Фёдоровны), на которой женился летом 1884 года. История его женитьбы до конца не ясна: по мнению одних, Столыпиным руководила пламенная страсть, другие же считали причиной гипертрофированное чувство долга. Дело в том, что Ольга была невестой его брата Михаила – прапорщика лейб-гвардии Преображенского полка, смертельно раненного в сентябре 1882 года на дуэли князем Шаховским. Пётр после смерти брата стрелялся с князем на дуэли, был ранен и, возможно, посчитал своим долгом жениться на Нейдгардт.
В истории с дуэлью проявилось убеждение Столыпина, что ничего не может быть выше чести, и поэтому, при своей преданности идее верховенства права, он всё же пошёл на запрещённую законом дуэль. Для Петра Аркадьевича девиз воспитанников российских кадетских корпусов: «Жизнь – Родине, сердце – даме, честь – никому!» был жизненной позицией – ей он неизменно следовал не только как личность, но и как государственный деятель. В этом плане Столыпин, несомненно, принципиально отличался от западных государственных и политических деятелей, для которых абсолютно доминирующим (во всяком случае, с периода нового времени) было понятие внеморальной рациональности.
Столыпин легко мог остаться в университете и делать карьеру учёного, но предпочёл выбрать внешне неромантичный путь чиновника (который он считал одной из высших форм служения государству), поступив в октябре 1884 года на службу в Министерство внутренних дел. Хотя следует отметить, что тяга к науке у Столыпина осталась – об этом, в частности, свидетельствует то, что, уже будучи причисленным к МВД, он был утверждён Советом Санкт-Петербургского университета кандидатом физико-математического факультета.
Можно предположить, почему из многих имперских государственных учреждений Столыпин выбрал именно МВД. В то время МВД было отнюдь не министерством полиции с относительно узкими полномочиями, а центральным органом в системе государственного управления, которому, в том числе, подчинялись местные власти.
Но обстановка в МВД (впрочем, как и в любом другом государственном учреждении любой страны любого времени) не слишком способствовала сохранению подобного возвышенного представления о своей миссии. Столыпин не мог найти в министерстве применения своим представлениям о необходимых преобразованиях (а он уже тогда понимал, что Россия нуждается в проведении кардинальных реформ) – никаких сколько-нибудь серьёзных поручений он в силу занимаемого положения получить не мог. А о том, чтобы предоставить всесильному министру внутренних дел Дмитрию Андреевичу Толстому (который был одним из наиболее приближённых лиц императора Александра III) собственные соображения по тому или иному вопросу, не могло быть и речи. Впрочем, даже если бы такая возможность была – в то время это Петру Аркадьевичу ничего бы не дало. Пока что он имел только общие представления о характере преобразований – до тщательно разработанной программы было ещё очень и очень далеко. В итоге Столыпин так и остался только причисленным к МВД и его связь с министерством оставалась формальной. Примерно такой, как ранее у Пушкина с МИДом…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу