После казни тело Зорге было погребено в тюремной братской могиле на кладбище Дзосигая. В 1949 году Ханако Исии разыскала его останки, кремировала их и перезахоронила прах на участке в 17-м секторе кладбища Тама в токийском пригороде Футю. Она положила памятный камень на могилу с надписью "Рихард Зорге" на немецком и японском языках.
Было много разных версий вокруг того, кто же выдал Зорге, навел особую (политическую) полицию на след глубоко законспирированной группы.
Отставной полковой комиссар Гудзь считает, что группа и сам Зорге пренебрегали "золотыми правилами конспирации", небрежно относились к хранению оперативных документов, технических средств связи. Ведь смогла же полиция обнаружить радиопередатчик Клаузена, изъять разведматериалы у Мияги, Вукелича, самого Зорге… Все они не имели опыта работы в контрразведке, носили с собой секретные документы.
Был, например, такой случай, грозивший провалом: Зорге разбился на мотоцикле, а в кармане у него было разведдонесение! Вы скажете: все бывает. Да, но не в разведке…
Гудзь, уехавший из Токио, как он говорит, из-за "интриги" и затем уволенный из разведорганов, сейчас понимает, как ему повезло. Он остался жив, не был расстрелян в 1937–1938 годах и теперь может иметь возможность рассуждать: кто же навел на след Зорге? Он выражает свою личную точку зрения и возлагает во многом вину на художника Мияги — соратника Зорге. В своем утверждении он основывается на документах, опубликованных руководителем департамента Минюста России В.И. Томаревского, который "озвучил" следующее.
Из представления к награде начальника охранного сектора охранного отделения пристава Танаки Нобору
4 октября 1921 года зачислен полицейским главного полицейского управления. 28 февраля 1925 года повышен в чин старшего полицейского. 26 декабря 1928 года произведен в чин помощника пристава. 10 июля 1937 года повышен в чин пристава с исполнением служебных обязанностей в арбитражном отделении отдела политической полиции. 3 декабря 1938 года переведен на службу в первое отделение политической полиции. 10 октября 1942 года назначен начальником сектора охранного отделения полицейского отдела.
В период службы в первом отделении политической полиции обслуживал культурные организации и показал блестящие образцы борьбы с левым культурным движением. В проведении данной операции имеет следующие исключительные заслуги.
…28 июня 1940 года на основании данных, добытых помощником пристава Томофудзи, ему была поручена разработка подозревавшейся в шпионской деятельности Китабаяси Томо — члена японского отделения американской компартии. Под видом проверки семейной записи посетил племянницу Китабаяси Аоянаги Иосико, которая была задержана в полицейском отделении Маруноуци по подозрению в нарушении закона о поддержании общественного спокойствия. Из беседы с ней выяснилось, что Китабаяси выехала из Токио. Вместе с полицейским Ватанабэ он проверил политические взгляды Катада — владельца ателье европейской одежды, в котором ранее работала Китабаяси. Выяснилось, что этот человек не придерживался взглядов, аналогичных взглядам Китабаяси.
Затем, под видом знакомого Китабаяси, пристав Танаки Нобору посетил Катада и выяснил, что Китабаяси проживает в префектуре Вакаяма, уезде Нага, Конагава маци, Хондзио, 1, циоме 1.742. В контакте с иностранным сектором и полицейским отделом префектуры Вакаяма он установил слежку за супругами Китабаяси и, соблюдая строгую секретность, в течение года выяснял характер ее деятельности и добыл достаточно веские материалы, подтверждающие необходимость ареста.
26 сентября 1941 года Танаки Нобору получил распоряжение арестовать чету Китабаяси.
Следствие не нашло улик против мужа, но, судя по высказываниям Китабаяси Камиро, пристав Танаки Нобору пришел к выводу, что в действиях Китабаяси Томо имеется достаточно признаков преступной деятельности. Поэтому он специально взялся за допрос Томо. Ему потребовалось приложить огромные усилия. А именно: пристав Танаки не только старался, чтобы Томо не стали известны причины ее ареста, но и создавал у нее впечатление, что коммунистические преступники уже арестованы и имеется достаточно веских доказательств их вины. Тогда она стала постепенно признаваться в том, что "сама была членом американской компартии", "вместе с ней в Японию вернулся бывший член американской компартии Мияги".
Учитывая, что показания Томо могли привести к обнаружению важных преступников, пристав продолжал допрос, ловко используя ее душевное состояние. Наконец он добился важного признания: "Я не являюсь шпионом, Мияги является шпионом".
Читать дальше