Роберт Харви - Освободители

Такое поведение опасно, но жизнь невозможна без риска. Вот еще один отрывок, на этот раз из О’Лири:

«Когда шла осада Ангостуры и Старой Гайаны в 1817 году, Боливар расположил свой штаб в Касакоиме, что в трех лье от Гайаны… у одного из притоков Ориноко, примерно в лье от самой реки. Боливар приказал построить там баркасы. Руководить работами назначили Арисменди. Боливар посещал строительную площадку каждый день.

Один из дезертиров сообщил об этом испанцам, расположившимся в форте Старой Гайаны. Испанцы послали на место строительства отряд пехоты и кавалерии. Они были убеждены, что без труда смогут захватить Боливара в плен. Спешившись, Боливар в сопровождении Сублета, командующего штабом Арисменди, Торреса, нескольких помощников и полевых офицеров инспектировал канонерские лодки. В это время появились испанцы. Все, кроме Торреса, бросились в воду и поплыли к противоположному берегу притока Ориноко. Торрес с несколькими солдатами прорвался в Касакоиму и сообщил о нападении. На помощь генералам немедленно был выслан отряд, но враг отступил, захватив с десяток лошадей и построенные баркасы.

Среди тех, кто бросился в воду, был и Арисменди. Он смело пошел по мелководью, но, когда достиг глубины, начал тонуть. Его спас слуга. Едва Арисменди выбрался на берег, Боливар спросил его, почему он бросился в воду, не умея плавать. Арисменди ответил: „Я шагнул бы даже в раскаленный свинец, чтобы не попасть в руки к врагу“.

Дионисио, слуга Арисменди, был последним, кто достиг безопасного берега. Он тащил с собой огромный нож, несмотря на советы окружающих бросить его. Боливар поинтересовался, почему он захватил с собой нож, а не что-то более ценное. Слуга ответил: „Я подумал, что если его высочество захватят испанцы, то смогу убить его этим ножом“».

После двух месяцев осады наконец появился Брион со своим небольшим флотом. Он блокировал Ориноко, отрезав от продовольственных припасов испанские гарнизоны в Гайане и Ангостуре. Ла-Торре вместе со своими войсками и сотнями мирных жителей пытался спуститься вниз по реке на ветхих лодках. Их перехватила флотилия Бриона. Примерно треть пытавшихся убежать были схвачены, и лишь немногим удалось достичь устья Ориноко.

Боливар расположил свой штаб в Ангостуре. 11 октября на главной площади рядом с кафедральным собором выстроился взвод солдат. Шли приготовления к казни Пиара. Вот отрывок из воспоминаний свидетеля этих событий: «Приблизившись к месту казни, которое находилось в футе от знамени Батальона Чести, (Пиар) с презрением выслушал смертный приговор. Одну руку он держал в кармане, шаркал правой ступней и все время смотрел по сторонам. Он не хотел, чтобы ему на глаза надевали повязку, и дважды срывал ее. Когда ему завязали глаза в третий раз, Пиар разорвал на груди рубашку, обнажив грудь, и так принял казнь».

Боливар отказался присутствовать на казни, но наверняка слышал выстрелы из своей резиденции. В этот период он уже был довольно сдержанным и гуманным человеком, разумеется, в сравнении с Пиаром, который хладнокровно казнил сотни заключенных и жестоко расправился с монахами-капуцинами.

Следующий этап операции был перенесен в Лондон. Боливар приказал Луису Лопесу Мендесу, своему неофициальному послу в Лондоне, который жил в старом доме Миранды на Графтон-Вей, рекрутировать британцев для участия в войне за независимость в Южной Америке. Он послал войска разгромить оставшиеся роялистские укрепления вдоль реки Ориноко. Он выпустил директивы для пяти различных повстанческих армий, теперь боровшихся против испанцев. Армия Урданеты шла вдоль Ориноко. Бермудес со своим войском находился в Кумане, в центре страны, Монагас — на севере, в Матурине, Сараса — в восточных льянос, Мариньо — в Кариако.

Боливар вступил в контакт с человеком, чье имя было почти так же популярно, как и его собственное. Он наводил ужас на испанские войска, которые теперь были заперты в северных горах Венесуэлы. Этого человека звали Хосе Антонио Паэс. Он был независимым командующим антиправительственными силами в восточных льянос.

Рекруты британского легиона, или, как его называли в Венесуэле, батальона Альбиона, сыграли значительную роль в войне за независимость Венесуэлы. Девизом батальона были слова «Победить или умереть». Французский наемник Дюкудре-Хольстейн, знавший Боливара по Каракасу и Ямайке, находился теперь в Лондоне. Он помогал Луису Лопесу Мендесу набирать солдат в батальон. Сеа, советник Боливара по гражданским делам, известный мадридский ботаник, был официальным руководителем этой операции. Он должен был найти источники финансирования для содержания наемников. О’Лири рассказал такую историю: «Когда Сеа приехал в Лондон, его окружили биржевые дельцы и авантюристы, извлекавшие выгоду из растущего кредита Колумбии. Они предлагали сделать заем. У Сеа не было инструкций или рекомендаций на этот случай. Он взял инициативу на себя и получил первый заем в два миллиона фунтов стерлингов. Боливар был возмущен, узнав об этом. Сеа не оправдал его доверия. Боливар опротестовал заем и потребовал отозвать Сеа из Лондона».