Герцог-регент, торжествуя, велел палачам:
- Для начала покажите ей орудия ужасных пыток... Три месяца подряд женщину подвергали издевательским допросам, терзали и мучили, убеждая "сознаться" в государственной измене, но Магдалина сознавалась только в одном:
- Да, я любила и буду любить одного Армфельта... Больше палачам ничего не удалось добиться от женщины, и она предстала перед судом как святая. Судьи понимали главную причину ее бедствий, уже готовые вынести оправдательный вердикт. Однако в течение одной ночи герцог Зюдерманландский сумел предупредить судей, что его устроит совсем иной приговор. И утром этот приговор был вынесен:
- Фрекен Руденшольд, готовьтесь к смерти... Но тут запротестовал народ, на базарах и пристанях Стокгольма люди откровенно роптали, говоря меж собою:
- С каких это пор рубят головы за любовь?.. Герцог-регент испугался волнений в столице, повелев заменить смертную казнь Магдалине ее пожизненным заключением.
- Но все-таки пусть палач за волосы тащит ее на эшафот, - указал он, - и пусть она три часа порыдает на виду у всех, привязанная к позорному столбу, как последняя шлюха...
Цитирую - "В день, когда должно было свершиться это наказание, весь Стокгольм высыпал на улицы. Толпа хранила благоговейное молчание, а солдаты, опершись на ружья, плакали Магдалина с гордым видом взошла на эшафот", где отдалась в руки палача, позорившего ее удивительную красоту...
Наконец кончилось регентство герцога; Густав IV, повзрослев, занял престол убитого отца - молодой деспот сменил старого тирана. Но он велел освободить Магдалину из заточения, и женщину силком выдали замуж за какого-то пьяницу, который нещадно избивал ее... Она уже никогда не увидела Армфельта!
Бывший регент покорно склонился перед племянником:
- Не пора ли вернуть Армфельта в Швецию?
- А-а, - засмеялся король. - Догадываюсь, что вам не терпится подсыпать ему в бокал яду... Армфельт поедет в Вену!
***
В 1893 году в России были опубликованы письма Армфельта из Праги о его встречах с Суворовым. Своей дочери, оставшейся в Стокгольме, он в 1799 году писал, что пражане, дабы повидать великого полководца, платили за билеты в театр бешеные цены. Энтузиазм публики был неописуем, и Суворов из своей ложи "несколько раз давал знаки руками, показывая, чтобы не выкрикивали его имя, но когда ему это прискучило, он стал низко кланяться и кончил тем, что благословил зрителей в партере и в ложах. Никто не находил это смешным, ему кланялись как папе". Публика захохотала лишь тогда, когда одна из дам слишком высунулась из ложи: "Суворов взял ее за нос и расцеловал".
В доме архиепископа Армфельт и Суворов познакомились ближе.
- Герой! - воскликнул Суворов. - Ты побил русских... "Я был так сконфужен, что в жизни не испытывал ничего подобного"; на приглашение быть его гостем Армфельт сказал:
- Благодарю! От ваших солдат в лесах Финляндии я получил пулю в плечо, а от вас - канонаду комплиментов...
Потом они рассуждали о военном искусстве. "Он (Суворов) часто повторял, что любит разговаривать с людьми, которые способны его понимать.., он говорил удивительно умные, глубокие и интересные вещи.., он не чудак; чрезвычайно глубок и тонок, в особенности ловок судить о людях и обстоятельствах". В разговоре коснулись и генерала Бонапарта, звезда которого всходила над миром. Суворов сказал Армфельту, что в делах войны необходима большая нравственность:
- Уверен! Никакие деньги английских банкиров, никакие потуги австрийской горе-тактики, даже не мое умение водворит в Европе порядок, а только справедливость мирной политики, осиянная бескорыстием и благородством народных суждений..
Армфельт - уже посол в Вене - вдруг получил известие, что Павел I направил Магнуса Спренгпортена во Францию для переговоров с Бонапартом. Это заставило призадуматься Армфельта о своем будущем.
- Не значит ли это, - сказал он, - что в русской политике начинают играть важную роль те шведы, которые приняли русскую службу ради независимости Финляндии?
Он еще не знал, что Павел I выразился гораздо проще:
"Я посылаю изменника к узурпатору". Армфельт в Вене общался с русским послом Андреем Разумовским, графиня Ланскоронская ввела его в круги эмиграции, французской, польской и шведской, здесь он повстречал земляков Аминова и Эренстрема, своих конфидентов, когда-то вовлеченных им в заговор против герцога Зюдерманландского; приговоренные к отсечению головы, они долго сидели в окопах, а теперь, обретя свободу, готовили заговор против молодого короля Густава IV. В ту смутную годину венское общество все чаще говорило о "дерзости" Бонапарта, тогда еще первого консула. Но консул вдруг превратился в императора, и его посол Шампаньи умолял Армфельта:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу