Е. Готтендорф - Герман Геринг

Далерус поддерживал знакомство с Герингом с 1934 г., что было известно его собеседникам. Все согласились с тем, что предлагаемая встреча может принести пользу: англичане попытаются объяснить немцам свою позицию и развеять их опрометчивые надежды на то, что новые агрессивные действия сойдут им с рук, как это бывало раньше. Далерус пообещал немедленно вылететь в Берлин для встречи с Герингом.

Прибыв в Берлин, а потом в Каринхалле, он поразился обстановке всеобщей беззаботности, совершенно не напоминавшей о грядущей войне. В поместье Геринга проходила вечеринка, устроенная в саду, на свежем воздухе, и там собралось около сотни гостей, среди которых преобладали звезды театра и кино. «Мне встретилось несколько офицеров люфтваффе в белоснежной парадной форме с золотыми аксельбантами у плеча, напоминавшими о пышных придворных приемах времен кайзера. Разговоры звучали весело и беспечно, никто не упоминал о каких бы то ни было серьезных и опасных вещах».

Далерус поразился изменениям, произошедшим в Каринхалле с 1935 г., когда он был тут в последний раз. Тогда здесь стоял лишь небольшой бревенчатый дом грубой постройки, а теперь возвышалось красивое двухэтажное здание, выстроенное в «германском стиле» и состоявшее из центрального корпуса и двух боковых пристроек. В нем имелось несколько кухонь, просторная гостиная и кинозал на 100 мест, а хозяин занимал огромный роскошный кабинет, увешанный картинами старых мастеров. Стройка еще продолжалась, и Далерус, не поленившийся поговорить с рабочими, узнал, что здесь будет выстроен целый замок, еще больший по размерам.

Начались долгие переговоры, результатом которых стало решение провести встречу Геринга с англичанами в Швеции и там обсудить все вопросы. Гитлер, поставленный в известность об этих планах, потребовал, чтобы была соблюдена строжайшая секретность (он не хотел, чтобы контакты с англичанами помешали заключению договора с СССР, который он задумал).

Итак, начиналась Большая Политическая Игра, в которой Гитлер, и это надо признать, переиграл поначалу всех своих противников: и англичан с французами, и Сталина, и польское правительство. Он сделал себя центральной фигурой этой игры, потому что для каждого из его оппонентов у него была приманка, которую он искусно использовал. Поведение англичан и французов определяли два главных стимула: их нежелание воевать (по крайней мере, в ближайшее время) и их стремление натравить друг на друга Германию и Советский Союз, чтобы спокойно понаблюдать со стороны за схваткой двух кровавых режимов, а потом, когда они как следует измотают друг друга в войне, продиктовать им обоим условия мира.

Для Сталина приманкой служили земли Западной Украины и Западной Белоруссии, отошедшие к Польше после того как Советская Россия проиграла этой стране войну в 1921 г. И, разумеется, Сталин хотел получить отсрочку назревавшей войны с Германией.

Что касается Польши, то с ней Гитлер не собирался церемониться, продиктовав ей свои условия и получив Данциг и «Польский коридор» миром или войной, как он получил до этого Судетскую область у Чехословакии. Адъютант Геринга Боденшатц говорил об этом так: «Поляки ведут себя заносчиво и самонадеянно по отношению к Германии, потому что уверены в поддержке западных держав, а может быть, и России. Но это самообман с их стороны, не более того. Фюрер обязательно сначала с кем-нибудь договорится, например с Россией, так что войны на два Фронта не будет!»

Таким образом, у Гитлера было что предложить и Западу, и Советскому Союзу, и к тому же он знал, что его противники глубоко не доверяют друг другу и не выступят против него единым фронтом, что являлось для него главной опасностью, впрочем, почти теоретической; во всяком случае, ее можно было попытаться исключить. Имея на руках такие козыри, было бы просто грешно не вступить в игру, и Гитлер ее начал, ведя переговоры то с одной, то с другой стороной и выбирая момент, чтобы сделать решающий ход.

На таком фоне инициатива Далеруса выглядела, пожалуй, наивной и запоздалой. Гитлер все уже просчитал на много ходов вперед, и до 1 сентября оставалось слишком мало времени. Угрозу Второй мировой войны могли отвести только самые решительные меры со стороны английского правительства, оказавшегося к этому не готовым: англичане, похоже, хотели заручиться поддержкой Америки, но дело продвигалось не так быстро, как они желали.