Е. Готтендорф - Герман Геринг

За этим последовало триумфальное вступление германских войск в Судетскую область, прошедшее без единого выстрела.

Чемберлен и Даладье были довольны тем, что удалось сохранить мир. В столицах западных стран и в Берлине произошел взрыв лихорадочного веселья: все радовались тому, что угроза войны, уже стоявшей на пороге, рассеялась. Эмми Геринг вспоминала: «Когда сообщили о мире, мы находились в ресторане гостиницы «Четыре времени года». Журналисты бросились к телефонам, все стали поздравлять друг друга, крича: «Мир, мир!» Хозяин отеля пошел вдоль столиков, поздравляя всех и наливая шампанское. Я сказала ему: «Поздравьте французского посла, вот он, сидит за нашим столом!»

Премьер-министр Британии Чемберлен, выйдя из самолета в Лондонском аэропорту, заявил собравшимся журналистам: «Я привез вам мир, мир на много лет!» и взмахнул над головой листками с текстом договора. Один из журналистов сказал другому: «Войны не будет! Не правда ли, какое облегчение?» Тот ответил: «О да! Так легко, как будто долго терпел, когда схватило живот, а потом не удержался и облегчил кишки. Радости полны штаны!» Примерно ту же мысль выразил Черчилль, сказавший: «Это только начало расплаты, первый глоток из горькой чаши позора, из которой нам еще придется испить, если мы не очнемся и не начнем бороться за свою свободу!»

Тем не менее все были довольны: и народы европейских стран (чехов и словаков списали со счета), и их правители. Гитлер, потирая руки, все же хмурился: ему так и не удалось испытать вермахт в боевых условиях.

Позже, в 1946 г., в Нюрнберге, Геринг сказал своему адвокату Вернеру Броссу, вспоминая драматические события осени 1938 г.: «Если бы после мюнхенского совещания фюрер погиб в автомобильной катастрофе, это стало бы наилучшим эпилогом, прекрасным завершением исторического периода для всех нас, да и для него тоже! Он бы вошел в историю как один из величайших людей Германии всех времен!» — «А Герман Геринг стал бы его счастливым преемником и не сидел бы теперь на скамье подсудимых Международного трибунала!» — завершил про себя его высказывание адвокат. Хорошая мысль, высказанная, к сожалению, слишком поздно.

Летом 1938 г. Германия выглядела мирной и процветающей страной, а ее граждане — полными энтузиазма и уверенности в себе. Количество безработных составляло всего 218 000 человек (против 4,5 млн в 1933 г.), и это в то время, когда в Англии насчитывалось около 2 млн безработных, а в США — 10 млн! Фактически работой было обеспечено все трудоспособное население, потому что германские статистики включали в число людей, не имеющих работы, всех тех, кто не мог или не хотел работать по найму. Чтобы обеспечить выполнение четырехлетнего плана, Геринг призвал увеличить продолжительность рабочей недели и широко использовать на производстве женский труд.

Гитлер потребовал увеличить численность люфтваффе в пять раз, и Геринг обещал ему это сделать, хотя и знал, что это невозможно — просто неосуществимо практически! Офицеры генерального штаба поражались его способности лгать фюреру в таком важном вопросе, но Геринг махнул на все рукой: он был уверен в том, что люфтваффе все равно разгромят любого противника, а новая война казалась ему далеким, почти невероятным делом. Он с пренебрежением относился к программе строительства бомбоубежищ и развития противовоздушной обороны, полагаясь целиком на силу истребителей люфтваффе, которых считал лучшим средством защиты от авиации противника; эту мысль он пытался внушить и фюреру, но тот настаивал на обязательном выполнении всех оборонных программ. В 1943 г., после усиления налетов англо-американской авиации на Германию, он жестоко выбранил Геринга, припомнив ему свои указания, данные в 1938 г., но было уже поздно. Все дело заключалось в разнице взглядов двух нацистских вождей: Гитлер желал войны и знал, что она будет, Геринг (так говорили) не хотел войны и не предвидел ее.

Тем не менее, указание фюрера «о пятикратном росте люфтваффе» нужно было как-то выполнять, и это стало для министерства авиации сущим кошмаром: ведь в таком случае следовало ввести в строй и содержать 19 000 самолетов, из которых только половина являлись боевыми. Чтобы задействовать такую армаду, пришлось бы ввозить большую часть авиационного горючего, вырабатывавшегося в то время во всем мире! По расчетам Мильха, для выполнения этой программы требовалось довести к 1942 г. выпуск самолетов до 31 000 машин в год, и из них 7700 машин должны были представлять собой бомбардировщики «Ю-88» и «Хе-177», которых в 1938 г. еще не существовало «в металле» (как выражаются конструкторы). Техническое управление, возглавляемое Уде-том, планировало, доведя выпуск самолетов до 500 машин в месяц, постепенно наращивать это число, чтобы достигнуть в 1941 г. производительности 1000 машин в месяц, что и было выполнено в действительности (это составляло меньше половины, количества, намеченного фюрером). Все это показывает, что Геринг, как ни трудно в это поверить, о полной серьезностью отнесся к заявлению Чемберлена о «мире на всю нашу жизнь»!хотя и неизвестно, был ли искренен, произнося эти слова, сам английский премьер-министр, к которому сразу и навсегда прилипла презрительная кличка «умиротворитель»).