Е. Готтендорф - Герман Геринг

Незадолго перед выборами 1928 г. Карин приехала в Берлин. Геринг жил в доме № 16 на Берхтесгаденерштрассе. Прибыв, Карин писала матери в Стокгольм: «Герман встретил меня на вокзале. Мы выпили кофе в кафе «Нордланд», а потом поехали домой на машине. У него тут такая большая угловая комната на втором этаже, с балконом, она вся залита солнцем, а под балконом цветет сирень! Весь Берлин сошел с ума перед этими выборами, они состоятся в воскресенье. Как бы все не начали стрелять друг в друга! Каждый день коммунисты с красными флагами, на которых нарисованы серп и молот, проходят по улицам и встречаются с людьми Гитлера, которые тоже несут красные флаги, но со свастикой; начинаются столкновения и бывают раненые и убитые. И чем все это только закончится! Надеюсь, что для Германа все пройдет благополучно, и тогда установится мир, надолго! Герман выглядит прекрасно, но он ужасно загружен работой! Как замечательно, что у нас есть автомобиль, «мерседес», его одолжил Герману один его друг.

28 мая 1928 г. Карин послала телеграмму в Стокгольм: «Германа выбрали, все хорошо, Карин». В рейхстаг прошли 12 национал-социалистов, и среди них — Геринг. Депутатами рейхстага стали также Геббельс, Грегор Штрассер и Вильгельм Фрик. За нацистов проголосовало 800 тысяч избирателей. В зале заседаний Герингу досталось место в переднем ряду, среди «правых», рядом с генералом фон Эппом, тоже сторонником Гитлера. Он стал получать депутатское жалованье — 500 марок в месяц, и мог пользоваться правом бесплатного проезда по железной дороге в вагоне 1-го класса. Многие известные люди (например, бывший кронпринц Вильгельм, под командой которого Геринг служил на фронте во Франции) вспомнили о нем и прислали свои поздравления.

Вот что рассказывал обо всех этих событиях Ханфштенгль: «В конце 1927 г. мне пришлось снова заняться делами нацистской партии, и толчком к этому послужило возвращение в Германию Геринга. Осенью была объявлена всеобщая амнистия, и он прибыл в Берлин, где жил (как я понял) кое-как, изворачиваясь, на деньги, получаемые от двух шведских фирм: одна выпускала парашюты, а другая — детали самолетов, а Геринг был их торговым представителем. Вскоре он объявился в Мюнхене, и я был искренне рад его видеть. Я уже и не надеялся, что он вернется из Швеции и будет жить здесь, с нами. Он выглядел заметно более упитанным и стал судить о жизни как материалист. Мы с ним переписывались, пока он находился в ссылке; время от времени я посылал ему немного денег, так что теперь мы встретились по-дружески. Партийные функционеры отнеслись к нему настороженно, а Гитлер и вовсе оказал ему явно холодный прием. Весной 1928 г. должны были состояться выборы в рейхстаг, и Геринг хотел занять место в верхней части партийного списка. Он поставил себе целью стать депутатом рейхстага, чтобы иметь солидное положение и кое-какой оклад, а также находиться под защитой закона о парламентской неприкосновенности, на случай, если политические противники припомнят ему его прежние прегрешения.

Но Гитлер его отверг и начал было искать оправдания своего отказа, так что Геринг в конце концов вышел из себя. У них состоялся разговор на повышенных тонах, завершившийся ультиматумом Геринга: «Так не поступают с человеком, получившим две пули в живот во время марша в Мюнхене. Либо вы проводите меня в рейхстаг, либо мы расстанемся — но уже как враги!» Это подействовало, и Гитлер согласился, хотя и без большой охоты; старые члены партии ворчали, что Геринг — «чуждый элемент» и что он проник в ряды руководства, шантажировав Гитлера.

Результаты выборов оказались не слишком радостными: нацисты получили в рейхстаге всего 12 мест, потому что за них проголосовало меньше миллиона избирателей. Нацистская партия оставалась организацией местного, провинциального значения и увлекала за собой только ярых националистов. Положение Геринга в партии было непрочным: старые партийцы возмущались его быстрым выдвижением и говорили, что он, со своей тучной фигурой, позорит партию, выступающую от имени рабочего класса. Гитлер тоже сомневался в его способностях. «Не знаю, справится ли Геринг с ролью депутата рейхстага!» — сокрушался он однажды в разговоре со мной. Но Геринг оставил их всех в дураках: он сделался заядлым оратором, научившись копировать манеру выступлений Гитлера и повторяя его фразы, но по-своему, со своей решительной командирской интонацией. Гитлеру это понравилось: он посчитал такое поведение проявлением верности и стал благоволить Герингу, в отличие, например, от Эссера, который тоже ему подражал, но стараясь проявить независимость и придать своим речам интеллектуальную окраску.