Е. Готтендорф - Герман Геринг

В этой разветвленной отрасли промышленности германского рейха трудились знающие и прилежные специалисты, организовавшие ее работу по принципу «глубокой переработки сырья» (то, что эти термины здесь приходится употреблять в кавычках, показывает, что из-за преступлений гитлеровцев многие нормальные человеческие понятия оказались вывернутыми наизнанку): волосы казненных использовались для набивки матрасов и еще для каких-то особых нужд (стратегическое сырье!), кольца и золотые зубы изымались, пепел от сожженных трупов шел на удобрение полей… В лагерях среди эсэсовских охранников находились личности с художественной стрункой в характере (нельзя же сказать — «в душе»?), изготовлявшие сувениры на память: абажуры для ламп из человеческой кожи (особенно ценились экземпляры с татуировкой), пепельницы из черепов — но это были поделки кустарей-одиночек, которым, конечно, было далеко до своих руководителей, мысливших широко и действовавших с государственным размахом.

Впрочем, эти ужасные (подлинные и многократно подтвержденные) подробности в наше время уже не воспринимаются воображением и мало кого волнуют: жертвы давно погибли и их крики заглохли в прошлом, а человечество переживает другие беды. Говоря коротко, дело, у истоков которого стоял Герман Геринг, организовавший в 1933 г. в Пруссии первые концлагеря, широко разрослось (при содействии своего основателя, как подтверждает приведенный выше документ). Теперь, через 8 лет, способные ученики Геринга — Гиммлер, Гейдрих, Эйхман (и сотни других) придали его детищу вид четко налаженного «индустриального производства», приносившего рейху ощутимый доход в виде золотых слитков (из тех самых коронок и колец), направлявшихся на хранение в Рейхсбанк и в солидные швейцарские банки (на всякий случай!).

Согласно описанию У. Ширера, «помимо золота, сорванного с зубов, из лагерей смерти поступали золотые часы, серьги, браслеты, кольца, ожерелья и даже оправы от очков, поскольку евреям рекомендовалось «при переселении на новое место жительства» забирать с собой все ценности. Были собраны также большие запасы ювелирных изделий, бриллиантов и серебряной посуды, не говоря уже о толстых пачках банкнот. Рейхсбанк был переполнен поступлениями, зачислявшимися на специальный счет, открытый, Гиммлером; подвалы Рейхсбанка были до отказа забиты «трофеями», так что приходилось искать новые места для их хранения…»

Разумеется, в начале и во главе всего процесса преследований, расправ и дележа добычи стоял фюрер, направлявший его и дававший принципиальные указания. Он заявил своим помощникам: «Мы будем принимать все необходимые меры: расстрелы, перемещения лиц и т. п. Мы будем доминировать на этом жизненном пространстве, управлять им и эксплуатировать его».

Вот как он предполагал начать раздел России: «Прибалтика будет включена в состав Германии. Население Крыма будет полностью эвакуировано, и этот полуостров будет заселен только немцами. Другой полуостров, Кольский, с его залежами никеля, тоже отойдет к Германии. Финляндию присоединим на основе федерации, действуя с осторожностью. Ленинград мы сравняем с землей, а его территорию передадим финнам».

Геринг с восторгом поддерживал начинания фюрера. «Гигантские пространства России, — заявил он на совещании у Гитлера в Растенбурге 16 июля 1941 г., — должны быть умиротворены как можно скорее! Самое лучшее решение — пристреливать на месте всякого, кто отводит взгляд под взглядом немецкого офицера». Выступая перед нацистскими комиссарами оккупированных территорий 6 августа 1942 г., он объяснил им, как нужно поступать: «Обычно это называется грабежом, — сказал он, — и хотя в наше время предпочитают не употреблять это выражение, но я намерен грабить и буду делать это со всем старанием!»

Гитлер одобрял деятельность своих соратников, требуя от них «поступать решительно». В 1942 г., в разгар военных действий в России, он наставлял их так: «Что касается жалкой сотни миллионов славян, то мы превратим большинство их в таких, которые нам нужны, а остальных изолируем в их собственных свинарниках; всякого, кто заговорит о снисхождении к местным жителям, мы будем отправлять прямо в концлагерь!»

Казалось, что этому душному лету 1941 г., с его тяжелым зноем, нависшим над покоренной Европой, не будет конца. Армии русских отступали, пропаганда Геббельса трубила об их гигантских потерях; немцы занимали все новые города, но их наступление на Ленинград застопорилось. В сентябре Гитлер созвал очередное военное совещание, на котором объявил о своем новом решении: он потребовал от Геринга собрать на Восточном фронте всю имевшуюся в его распоряжении военную авиацию, сняв ее со всех других направлений, и нанести бомбовый удар невиданной силы по Ленинграду и Москве, уничтожив эти города до основания, стерев их с лица земли вместе со всеми их обитателями! Фюрер решил показать «недочеловекам на Востоке» подлинную мощь германского оружия, поразить их ужасом и сломить всякую волю к сопротивлению.