Хилэр Беллок - Ришелье

Последним отголоском событий, связанных с «Днем Одураченных», было восстание на юге Франции, в Лангедоке. Армия наемников под предводительством Гастона была сформирована на территории Лотарингии — герцог Лотарингский с радостью поддерживал всех врагов французской короны — и насчитывала три тысячи человек пехоты и около двух тысяч человек конницы. Три пушки составляли всю огневую мощь армии. Но ее главной ударной силой была конница, набранная из валлонов, испанцев и хорватов.

Армия Гастона вторглась в Бургундию и подошла к Дижону. Гастон рассчитывал, что Дижон поддержит его, но губернатор Дижона отказался открыть ворота крепости, и армия Гастона двинулась на юг, чтобы соединиться о армией Монморанси, поднявшего на юге восстание. Казалось, дело идет к тому, что вспыхнет новая гражданская война.

Герцог де Монморанси принадлежал к высшей знати Франции, и, хотя в его жилах не было ни капли королевской крови, он был в родстве с принцем Конде [21] Это был тот самый Конде, который во время малолетства Людовика XIII претендовал на французский трон. Он утверждал, что Людовик XIII не является законным наследником, так как не были соблюдены все формальности расторжения первого брака Генриха IV. , который был женат на его сестре. Его род был одним из старейших, его предки служили еще династии Каролингов. Он был губернатором Лангедока. Этой провинцией управляли еще его отец и дед, так что Монморанси рассматривал себя едва ли не королем маленького королевства со столицей в Тулузе.

Жители Лангедока говорили на южном диалекте, сильно отличающемся от парижского, и не любили парижан. Именно в Лангедоке возникла та система сословного представительства, из которой впоследствии развилась парламентская система. Монфор, познакомившись с этой системой, перенес ее в Англию, так что палата общин находится в родстве с местными органами управления. Разумеется, в Тулузе был свой парламент с судьями и адвокатами, должности которых переходили по наследству.

Анри де Монморанси не было еще сорока лет, но он выглядел гораздо моложе. Он очень нравился женщинам, хотя и был косоглаз. Не отличающийся большим умом, но щедрый и галантный, он высоко носил свою голову и был искренне любим всеми жителями Лангедока.

Несмотря на то, что он принадлежал в старинному рыцарскому роду, он начал с того, что обратился к испанской короне — Лангедок был пограничной провинцией — с просьбой дать ему денег, чтобы поднять восстание. Замечательно, что испанцы оценили услуги изменника всего в сто пятьдесят тысяч ливров. В то же самое время он просил, чтобы французская корона дала ему денег для отражения предполагаемого нападения испанцев.

Если бы Монморанси был гугенотом, то, вероятно, его восстание было бы поддержано всеми гугенотами юга, и разгорелась бы новая религиозная война, очаги которой, казалось, навсегда были потушены Ришелье. Но он был правоверным католиком, как и все его предки, и храбро сражался с гугенотами. Кроме трех полков наемников, набранных им в Севеннах, где большинство жителей были гугеноты, никто из тех гугенотов, что жили во многих южных городах, не примкнул к его восстанию [22] Оно началось 22 июля, в день св. Марии Магдалины. Ришелье не преминул подчеркнуть в своих мемуарах, что Мария Магдалина была покровительницей Франции, и особенно Лангедока. «Она все сделала так, чтобы усилия мятежников были тщетными, — писал кардинал. — Точно так же, как она помогла разгромить мятежников под Ла-Рошелью четыре года назад». .

Монморанси предложил, чтобы были созваны Штаты провинции Лангедок, которые поддержали восстание. Это был беспрецедентный случай, когда собрание выборных людей провинции поддерживает своего губернатора, выступающего против центральной власти. В данном исследовании уже приводились примеры, когда отдельные области и города восставали против королевской власти, но все эти восстания были связаны с борьбой за веру. Никто из мятежников до восстания в Лангедоке не выступал открыто против королевской власти, и ни один из органов сословного представительства до этого не поддерживал восстания против короля.

Успехи армии Монморанси были незначительны. Ему удалось овладеть тремя городами, но главный в стратегическом отношении город Ним взять не удалось. Лагранж, мэр Нима и гугенот по своему вероисповеданию, заявил, что он никогда не будет поддерживать мятежников против короля.

Армия Гастона осадила крепость Бокэр, но вынуждена была отступить. В данном исследовании уже не раз говорилось об осаде и взятии крепостей. Войны того времени велись наемными армиями, так что противник, осаждающий крепость, должен был взять ее, чтобы не получить удара с тыла. С другой стороны, если осада крепости затягивалась, то часто бывало так, что армия, осаждающая крепость, разбегалась, — наемники, не получая денег, искали другого хозяина. Поэтому успешное ведение войны в те времена состояло либо в том, чтобы удержать во что бы то ни стало крепость, например Казаль, либо захватить крепость, как, например, Ла-Рошель или Сузу.