Хилэр Беллок - Ришелье

Равновесие сил в отношениях с Англией было нарушено летом 1627 года, — у берегов Франции появился английский флот. Монзонский договор с Испанией был нарушен Ришелье спустя всего три года после его подписания, когда французская армия вновь вступила в альпийскую Италию и захватила крепость Казаль.

У историков сложилось мнение, будто политика, проводимая Ришелье в 1625–1626 годах, потерпела поражение. Оно, очевидно, связано с тем, что успехи дипломатии Ришелье кажутся эфемерными. Это мнение ошибочно хотя бы потому, что Ришелье добился успеха в разрешении спора из-за Вальтелины. Но главным было то, что в эти годы он получил тот опыт, с помощью которого стали возможны успехи его политики в 1626–1630 годах: полное прекращение гугенотских мятежей внутри страны; прекращение всяких попыток вторжения как со стороны Англии, так и со стороны Испании; наконец, благодаря его хитроумной дипломатии Австрия лишилась всех достигнутых ею успехов. Интересно, что еще в 1620 году Ришелье сказал в одном частном разговоре: «Надо сделать так, чтобы Испания боялась протестантов и чтобы протестанты боялись Испании. Благодаря этому и те и другие будут вести себя гораздо скромнее».

Теперь это называется «двойной игрой», «умением маневрировать», «обойти противника с фланга», «созданием мобильного резерва» и т. д. Примером такой политики был английский брак, который был заключен при прямом содействии Ришелье.

В 1623 году принц Карл, наследник английской короны, направляясь в Мадрид, проехал инкогнито через Францию. В поездке его сопровождал фаворит отца герцог Бекингем. Принц Карл был представлен принцессе Генриетте Марии, хрупкой, изящной, очень живой девочке — ей шел четырнадцатый год — с черными глазами и волосами. Девочка очень понравилась принцу Карлу, и он выразил сожаление, что она еще не выбрала истинную веру. Он не уточнил, какую именно веру он считает истинной — кальвинистскую или лютеранскую?

Король Иаков I послал сына Карла и Бекингема в Мадрид затем, чтобы заключить брак между его сыном и испанской принцессой. Такой брак делал Англии честь — не будем забывать, что Англия еще не была великой державой, — при этом Иаков I преследовал еще одну цель. Дело в том, что зять короля, Фридрих V Пфальцский, женатый на его дочери Елизавете, кальвинист, которому покровительствовал герцог де Буйон, был лишен — как потерпевший поражение мятежник — императором Фердинандом титула и владений. Если бы удалось заключить испанский брак, считал король Иаков I, король Испании Филипп IV мог бы воздействовать на императора, и его зятю были бы возвращены владения и титул.

Принц Карл, которому шел двадцать третий год, также хотел этого брака. Разница в религиях, которые исповедовали жених и предполагаемая невеста, не представлялась непреодолимым препятствием. Наоборот, это давало английской короне то преимущество, что она могла получать информацию из того и другого лагеря.

Принц Карл был очень холодно принят при дворе Филиппа IV, так что англичанам пришлось уехать из Мадрида ни с чем, хотя они намекнули испанцам — это была идея Бекингема, — что возможно обращение жениха в католичество, и обещали прекращение преследований католиков в Англии. Герцог Бекингем, человек очень вспыльчивый и резкий, был взбешен, принц Карл был также очень рассержен. Король Иаков I решил, что в данных обстоятельствах самое лучшее заменить испанский брак французским.

В начале 1624 года, то есть еще до прихода Ришелье к власти, английский посланник при дворе Людовика XIII просил от лица английского короля руки Генриетты Марии. Переговоры о заключении брака сильно затянулись, и лишь Ришелье помог сдвинуть дело с мертвой точки.

Он понимал, что брак католички с протестантом не вызовет во Франции восторга, и потому потребовал, чтобы король Иаков I и принц Карл дали письменное обещание, заверенное подписью государственного секретаря, что не только будут прекращены преследования католиков — такое обещание было дано испанцам, — но чтобы были освобождены из тюрем все узники веры, чтобы им были возмещены все убытки и чтобы не чинилось никаких препятствий для отправления католического культа.

Не надо думать, что кардинал выдвинул эти требования, потому что был ловким дипломатом. Борясь с испанскими и австрийскими Габсбургами, он постоянно помнил о простых католиках и всегда защищал их интересы. Так, например, заключив союз с Густавом Адольфом, целью которого было сокрушить могущество императора, он потребовал от шведского короля, чтобы никто из простых католиков не пострадал при этом за свою веру.