Юстейн Гордер - Мир Софии

Дело в том, что Я, о котором мы говорим в обыденной жизни, не является нашим подлинным Я. Иногда мы можем на миг ощутить свою сопричастность некоему большему Я, которое одни мистики называют Богом, другие — «мировой душой» или «Вселенной». Исчезая или пропадая в Боге, мистик «утрачивает себя», как «утрачивает себя» капля, смешиваясь с морем. Один индийский мистик так изобразил этот процесс слияния: «Когда был я, Бога не было. Теперь есть Бог, но нет меня». Христианский мистик Ангел Силезский [16] (1624-1677) выразил то же самое следующим образом: «Соприкоснувшись с морем, та капля в море канет. Душа, взнесённа к Богу, едина с Богом станет».

Возможно, София, тебе кажется малоприятной перспектива «утраты себя». Да-да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но ведь ты теряешь гораздо меньше, чем приобретаешь. Ты утрачиваешь лишь образ, в котором находишься сейчас, одновременно понимая, что в действительности представляешь собой нечто куда большее. Ты представляешь собой целую вселенную. Да, дорогая София, ты и есть мировая душа, ты и есть Бог. Если тебе придется отказаться от самой себя в виде Софии Амуннсен, можешь утешаться тем, что рано или поздно ты все равно утратишь свое «обыденное Я». Согласно мистикам, твое подлинное Я (которое ты сумеешь почувствовать, только отрешившись от себя) напоминает удивительный огонь, неугасимый на вечные времена.

Но мистические переживания не всегда приходят сами собой. Чаще всего для встречи с Богом мистику нужно пройти «путь очищения и озарения». Путь этот предполагает аскетический образ жизни и разные способы медитации. И тогда мистик (мужчина или женщина) вдруг достигает своей цели и может воскликнуть: «Я есмь Бог» или «Я есмь Ты».

Мистические течения существуют во всех крупных мировых религиях. При этом описания мистических переживаний, независимо от культур и традиций, оказываются поразительно схожими. Культурные различия проявляются, лишь когда мистик дает религиозное или философское истолкование своего мистического опыта.

В западной мистике (то есть в рамках иудаизма, христианства и ислама [17] ) мистик делает акцент на встрече с личным Богом. Хотя Бог присутствует в природе и в человеческой душе, он обычно вознесен высоко над миром. В восточной мистике (то есть в рамках индуизма, буддизма и даосизма) мистик скорее будет подчеркивать полное слияние с Богом или «мировой душой». «Я — мировая душа», — может сказать он, или: «Я — Бог», потому что для такого мистика Бог не просто существует в мире, он не существует более нигде.

Задолго до Платона сильные мистические течения были распространены в Индии. Свами Вивекананда, который уже в XIX веке познакомил Запад с индуистским мировоззрением, однажды сказал: «Как в некоторых мировых религиях атеистом называют человека, не верящего в личного Бога за пределами себя, так для нас атеист тот, кто не верит в самого себя. Не верить в великолепие собственной души — это атеизм».

Мистические переживания могут иметь значение и для этики. Сарвапалли Радхакришнан, который в 60-е годы XX века был президентом Индии, высказал следующую мысль: «Ты должен любить ближнего, как самого себя, потому что ты и есть твой ближний. Только иллюзия заставляет тебя считать, будто твой ближний не ты сам».

Иногда мистическими переживаниями делятся и наши современники, причем не принадлежащие ни к какой религиозной конфессии. Они могут внезапно ощутить в себе некое «космическое сознание», или «мировой океан». По их рассказам, они вдруг почувствовали себя вырванными из времени и увидели мир «с точки зрения вечности».

София приподнялась на постели. Ей нужно было проверить, есть ли у нее еще тело…

Прочитав о Плотине и мистиках, София начала парить по комнате, вылетела в окно и поднялась высоко над городом. Она окинула взглядом людей на площади, но ее понесло дальше, она пересекла Северное море, затем Европу и продолжила путь на юг, через Сахару и бескрайние африканские саванны.

Огромный земной шар словно превратился в живого человека, и этим человеком была сама София. «Я — это мир», — подумала она. Вся огромная Вселенная, которую София порой считала непостижимой и опасной, стала ее собственным Я. И в восприятии Софии то Вселенная казалась величественной и необъятной, то сама она становилась необъятно большой.

Удивительное ощущение скоро прошло, но София была уверена, что никогда не забудет его: ей казалось, будто нечто из глубин ее сознания, проникнув через лоб, смешалось с остальным миром — так одна-единственная капля краски может окрасить целую кружку воды.