Станислав Лем - Диалоги

9. Марковская схема подразумевает существование конечного числа возможных состояний, и неизвестно, действительно ли выполняется это условие какой-либо эволюцией из тех, о которых идет речь, потому что мы не знаем ни в отношении древа биоэволюции, ни в отношении древа культур, «испытали» ли они фактически все формы, какие могли на них потенциально развиться. Численное моделирование на этот вопрос нам ответить не может, потому что доступная этому моделированию сложность явлений (из-за ограниченности наших биологических познаний и машинной памяти, а также несовершенства программирования) значительно уступает реальной. В случае с явлениями социоэволюции проблема еще более сложна; попыток численного моделирования ее феноменов до сих пор не предпринималось.

10. Следовательно, на вопрос, почему в одних общностях функционирует «спартанская» этика, а в других – «дионисийская» или «аполлоническая», почему одни группы подчиняют личность целостности своей структуры, другие же, «либеральные», личность ставят выше «ценностей» всей группы, почему культурная модель личности предстает то в свете всеобщей кротости, то как источник агрессии, почему модели поведения иногда поддерживают и упрочивают проявления положительных эмоций, иногда же любое их обнаружение подавляют как заслуживающее порицания – приходится констатировать, что реализовать состояния, так непохожие одно на другое, удалось потому, что именно эти результаты – после очень длительной серии шагов марковского процесса – были «выброшены» из стаканчика «игры в общество» в качестве ее правил, выбранных случайными факторами.

11. На основании этого можно было бы заключить, что восприимчивость человека («человеческой природы») в принципе не имеет направленности, а для создания общественной группы требуется выполнение ее членами таких условий, которые – для ее же прочности – необходимы, но их недостаточно для объяснения существования многочисленных этических принципов. При этом, однако, нельзя исключать присутствие внешнего фактора «этической селекции» в каждом отдельном случае. Потому что всегда можно выдвигать переживание данной общностью «катастрофического» периода, например голода, эпидемий или других стихийных бедствий, в качестве общественной причины, как селекционного сита, которое способствует упрочению гипотетического принципа «человек человеку волк», когда безжалостность, коварство, соперничество – даже жестокое – обретает характер правила, придерживаться которого необходимо для выживания. Этот прием – гипотетическое принятие направленной на действие причины, ответственной за селекцию, – подводит нас к методологически любопытной дилемме, свойственной марковским схемам.

12. Потому что и в биоэволюции установление ее «беспримесного» протекания, согласно Маркову, есть не что иное, как поведение в соответствии с «бритвой Оккама». Ведь невозможно каждый раз исключить участие в происхождении новых свойств фактора среды, который затем исчезает и никаким исследованием его обнаружить уже нельзя. Все, что мы можем, – это доказать моделированием процессов биоэволюции, что видопроизводная дивергенция может происходить в отсутствие такого фактора, однако это не адекватно утверждению, что фактически именно так было в отдельных случаях; потому что по отношению к любому конкретному свойству мы не сможем выяснить с полной уверенностью, участвовала ли среда в его, свойства, закреплении, или же его обусловила «чистая» флуктуация с последующей марковской стабилизацией через обратную связь. Разумеется, усложняя моделирование, то есть вводя в него также факторы среды, разнообразно (с точки зрения флуктуации) активной, мы можем получить значительное количество разных протеканий биоэволюционного процесса. Но если бы оказалось, что, например, одно и то же свойство может закрепиться в популяции на 35% благодаря «чистой» марковской последовательности, а на 20, 35 и 10% соответственно – благодаря воздействию трех различных факторов внешнего происхождения, являющихся проявлением в среде флуктуации (от которой не осталось и следа) – какой из этих вариантов, основываясь на каких рекомендациях, должен принять исследователь с точки зрения реального процесса? Еще Гиббс заметил, что ретроспекция в серии вероятностных процессов в высшей степени обманчива; когда же мы имеем дело с эргодическим процессом, «уничтожающим следы» своего конкретного пути следования и достигающим определенных состояний последовательностью значительно различающихся между собой состояний, то никакое моделирование не может предположить реального развития (с его диахроническим путем) явления. В процессе исследования можно только выделить комплекс таких путей или последовательностей и примириться с невозможностью обозначить то, что фактически произошло: эта неопределенность отличается от – скажем – гейзенберговской, потому что – без сомнения – исследуемый процесс не был «размазан» на несколько путей, а следовал каким-то одним, но только мы не можем его выделить.