Станислав Лем - Диалоги

Мы говорили о психотехнике. Для социолога – конструктора будущего она может быть только определенным вспомогательным инструментом, но никогда – директивой к действию, потому что то, какие должности будут заняты, какие профессии и общественные функции необходимы для развития общества, каков план производства и распределения – все это решают не психотехники, а общественная структура (плюс уровень развития цивилизации). Психотехника, которая в определенном смысле соответствует материаловедению у конструкторов, может поведать нам, каким образом (а вернее – кем) заполнить вакантные места конструкции, – но эта конструкция должна уже существовать, план ее уже должен быть дан.

Возвращаясь к исходной точке, то есть к значению разума, к роли интеллектуалов в жизни общества, можно сказать вот что: несмотря на то что будущие пути развития человечества в значительной степени зависят от интеллектуалов, людей одаренных, умственно развитых в большей степени, чем все другие; однако актуальное, всегдашнее, неустанное функционирование общественной машины, без которого она не могла бы вообще существовать, а следовательно, развиваться – обусловлено прежде всего нетворческой, а скорее – творческой в меньшей степени работой масс с обычными способностями. Таким образом, перед нами явление фундаментального дополнения способностей и психических свойств всех членов общества. Психотехника как дифференцирующий измерительный прибор будет служить только для того, чтобы соответствующих людей направляли на пригодные для них, соответствующие им места, и ни в коем случае она не может быть инструментом иерархии, внедряющим элитарность, общественное неравенство или любую другую привилегированность.

Заметь, друг мой, что создание мыслящих машин вводит новый, своеобразный вид равенства в том смысле, что сегодня не существует уже, собственно, никакого рода человеческой деятельности, которую в принципе не могла бы выполнить машина, в то время как вплоть до недавних пор было распространено мнение, что механизировать можно только «низшие» функции, какими является физический труд, а вот умственный труд механизировать невозможно. В наши дни грань между умственным и физическим трудом размывается, и, следовательно, должна будет исчезнуть одна из причин, на основании которой интеллектуалы склонны считать себя за нечто более ценное, чем другие члены общества.

ГИЛАС. Я внимательно тебя слушал, потому что ты говоришь о вещах весьма интересных и значимых, однако я считаю, что у тебя нет оснований нацеливать в мою сторону полемические острия своих выводов. По крайней мере я не противопоставлял интеллектуалов людям физического труда, я только высказал что-то вроде памфлета против глупости, а ведь известно, что встречаются не только глупые сапожники, но и глупые интеллектуалы, которые своей деятельностью наносят больший вред, чем те первые.

ФИЛОНУС. Но и дураков не следует осуждать сгоряча, отказывая им в праве сосуществовать со всеми прочими людьми, раз уж им пришлось жить вместе с нами на одной планете, а любая попытка уничтожения глупости как общественного явления становится тенденцией расслоения общества – до тех пор, пока мы не изобрели средств биологического изменения вида. Что тут поделаешь? Так называемые дураки находятся по левой стороне гауссовой кривой нормального распределения интеллекта в любом обществе, но помимо этого они являются интегральной частью общества, и их видовое обособление станет, хочешь ты этого или нет, еще одним поводом для стратификации, сегрегации, дифференциации общества, то есть для явлений уровня прежних расслоений по расовому или классовому признакам, которые, кроме несчастий и борьбы, ничего, собственно, человечеству не принесли. Никакая – в том числе и идеальная – система не сделает людей запредельно неспособных потрясающе талантливыми, а потому стремиться к реализации подобных требований с помощью какой бы то ни было социологической конструкции было бы утопией, вредной и противоречащей существующей реальности. Отличающиеся друг от друга характером, скоростью психических процессов, чувствительностью, а также интеллектом люди – разные люди – должны жить вместе в одной и той же общественной системе. А поскольку они разные, они по-разному подходят для разных профессий; направление их на путь, на котором их уделом станет максимум удовлетворения от собственной деятельности при одновременном оптимальном удовлетворении общественных потребностей, – дело психотехники, однако подобный подбор не может иметь ничего общего с ценностным расслоением общества.