Хроники ICA

-- Я, господа, одного не пойму: что в нем такого? Ну в разведке служил... Барни тоже из разведки выпнули...

-- Если Рэй говорит надо, значит надо. И не нашего ума дело зачем. Усек?

Вместе со слухом начало возвращаться и зрение. Глаза столь резко приобрели фокус, что я аж зажмурился. Вновь открыл и сдавленно хрюкнул, сдерживая вопль: в кабине вертолета нас было четверо, весь пол и сиденья сзади, где сидел я и второй безымянный субъект, залиты кровью. В животе у моего соседа глубокая рана и видны внутренности. Видно держался он лишь на тройной дозе морфия или чего-либо аналогичного.

-- О, - обрадовался Рэй, - очнулся. Я лечу до куда хватит топлива и приземляюсь. Там расходимся кто куда.

В пути умер четвертый, пришлось сбросить его труп, когда пролетали над лесом. Разброд состоялся недалеко от побережья. Я добрался до какой-то деревушки и осел там в пустующем заброшенном доме. В мозгу настойчиво вертелось: убивай! Убивай людей! Убивай много людей!

-- Нет уж, иди к черту! - крикнул я и стукнулся головой о стену. От этого стало только хуже.

Во время учебы в разведшколе у нас был курс токсикологии. Сейчас мне вспомнился один момент из лекции.

-- Вам не раз придется составлять яды и подмешивать их кому-либо. Реже - самим принимать их. И явно не по собственному желанию, - вещал майор - маленький человечек с крысиным носиком и черными кругами под глазами. - Противоядие не всегда будет при вас. Запомните, в первую очередь надо вывести вещество из организма. В большинстве случаев этого достаточно, чтоб не умереть. Лучше всего для этих целей использовать красное вино, можно портвейн или водку...

Вино я добыл в местном магазине: разбил витрину и унес три бутылки, которые первыми попались под руку, и оставил 50 евро на стойке - типа возместил ущерб.

Взял и сразу залпом выхалкал две бутылки прямо из горла, не разбирая вкуса. Эффект был заметен сразу: так погано мне не было за все 23 года моей жизни. Третья бутылка добила меня окончательно - я отрубился прямо на полу.

Утром стало лучше и стал соображать, как тихонько свалить отсюда подальше и как при этом не попасться, ибо вся полиция мира и ICA уже искала меня. Идея странствовать по миру короткими перебежками, потом добраться до Лондона, начистить табло Преображенскому и Стоуну, и обосноваться в тихом уголке Буэнос-Айреса, поближе к Алексе, была не плоха. Но сначала стоило чуть отсидеться и замаскироваться.

***

Через неделю, когда я прибыл в Гонконг, с трапа корабля сошел не беглый зэк в тюремной робе или агент ICA в кожаном плаще, а американский турист, путешествующий где и как попало, в черной широкополой шляпе, серой водолазке, синих джинсах и мягких мокасинах, с бородкой, которую я отращивал еще с момента заселения в Зэгему...

Я стоял в беседке в пагоде, на окраине города, любуясь тем, как летят по ветру желтые листья. Здесь был уголок не тронутый цивилизацией: где-то внизу висел городской смог, кипела жизнь, а здесь, в беседке, - спокойствие и ощущение чистоты. Наверное, именно в таком месте Конфуций высказывал свои изречения, или прогуливался с учениками Аристотель. Вдруг на грудь мне упал желтый листок. Он, повинуясь воле капризных воздушных потоков, отбился от общей массы своих собратьев и полетел в гордом одиночестве. Я взял его в руку.

-- Да, ты такой же, как и я. Оторвался от родины, отбился от товарищей и теперь одинок... Ты оставлен один на один с жестоким испытанием, название которому - жизнь, - я знал, что листок меня не поймет, но произнес эти слова вслух, так, будто вел дискуссию с преподавателем философии в Академии.

-- Подобные разговоры, Дерек Грейнджер, признак шизофрении. Как давно ты был у психиатра?

-- Недавно. Психпортрет ты знаешь, - ответил я. Я знал, кто стоит за спиной, и знал, что опасность мне оттуда не угрожает, иначе я бы просто не сумел ответить. Этот женский голос был мне знаком. Чуть резкий и вмеру приятный... Она была очень близка мне еще с разведшколы. - Зачем ты здесь, Иврэна? - спросил я и только тогда повернулся.

Она не слишком изменилась за те годы, что мы не встречались. Прежние остались непослушные темно-русые локоны, юношеский блеск глаз, соблазнительная улыбка, обещающая много удовольствий интимного плана...Лейтенант Иврэна де Камп собственной персоной.

-- Уже майор, - поправила она. - Майор Иврэна Николетти. Я была замужем за банкиром Серджио Николетти.

-- Ты сообщила свою национальность? - национальность Иврэны была поводом бесконечных споров, но она хранила ее, как военную тайну.