'Иван

Пришел носильщик и объявил, что можно занимать места, взял багаж и пошел, следом за ним побежали дети и француженка.

Антон Павлович взял ее ручной саквояж и две коробки конфект, которые ей привезли провожающие в Петербурге. «Мы тоже собрались идти, пишет Авилова, - когда я заметила, что пальто расстегнуто. Так как руки его были заняты, то я остановила его и стала застегивать пальто.

Вот как простужаются, - сказала я. - И вот так всегда, всегда напоминают, что я больной, что я уже никуда не гожусь. Неужели никогда нельзя этого забыть? Ни при каких обстоятельствах? я вот здорова, да насилу отговорила вас посылать за теплой одеждой Марии Павловны. Вам можно заботиться о том, чтобы я не простудилась, а мне нельзя? - Так почему же мы ссоримся, матушка? спросил Антон Павлович и улыбнулся.

Вы сегодня не в духе, - заметила я и, смеясь, прибавила, - хоти в новых калошах.

- Совсем не новые, - опять сердито возразил Антон Павлович. Мы шли по платформе.

Вы знаете, теперь уже десять лет, как мы знакомы, - сказал Чехов. - Да. Десять лет. Мы были молоды тогда. разве мы теперь стары?

Вы - нет. Я же хуже старика. Старики живут, где хотят и как хотят. Живут в свое удовольствие. связан болезнью во всем… Но ведь вам лучше. Вы сами знаете, чего стоит это улучшение.

, знаете, - неожиданно, оживляясь, прибавил он, мне все-таки часто думается, что я могу поправиться и выздороветь совсем. Это возможно. Это возможно? Неужели же кончена жизнь?

Из окна купе смеялись и кивали три детских ли чика.

Пойдем в вагон, - предложил Антон Павлович. - Мало того, что у вас скверный характер, вы легкомысленны и неосторожны. Ваш костюм меня возмущает. Как вы поедете ночью на лошадях. Сколько верст?

Ребята обрадовались нам, как будто мы давно не видались.

Антон Павлович сейчас же опять взял Ниночку на колени, а мой сын протянул Антону Павловичу книгу. ее купил здесь в киоске. Вы это читали? Антон Павлович взял книгу и перелистал ее эту книгу читал, - очень серьезно сообщил он. - Это сочинение Пушкина. Это хорошая книга. Лодя просиял. Это стихи. Вы любите стихи, Антон Павлович? Да, я очень люблю стихи Пушкина. сегодня вечером пойдет «Чайка», - потом ей сказал он. - Без публики, только для меня. Ах, какие артисты. Какие артисты. А я сердит на вас, что вы не захотели остаться… и посмотреть «Чайку». Послышался звонок, и Антон Павлович встал.

Мне вдруг вспомнилось прощание Алехина с Лу-ганович в вагоне перед самым отходом поезда: «Я обнял ее, она прижалась к моей груди»…»1 почувствовала, как вдруг заколотилось сердце и будто что-то ударило в голову. не видела, как Антон Павлович простился с детьми, но со мной он не простился вовсе и вышел в коридор. Я вышла за ним. Он вдруг обернулся,

взглянул на меня строго, холодно, почти сердито. Даже если заболеете, не приеду, - сказал он. - Я хороший врач, но я потребовал бы очень до рого… Вам не по средствам. Значит, не увидимся.

Он быстро пожал мою руку и вышел. Мама, мама, - кричали дети, - иди скорей, скорей…

Поезд уже стал медленно двигаться. Я видела, как мимо окна проплыла фигура Антона Павловича, но он не оглянулся. тогда не знала, не могла предположить, что вижу его в последний раз… эту холодную весеннюю лунную ночь, - пишет Авилова, - в нашем саду непрерывно пели соловьи. Их было несколько. Когда тот, который пел близко от дома, замолкал, слышны были более дальние, и от хрустального звука их щелканья, от прозрачной чистоты переливов и трелей воздух казался еще более свежим и струистым. у± стояла на открытом выступе балкона, куталась в платок и глядела вдаль, где над верхушками деревьев, рассыпавшись, мерцали звезды.

Даже и в теплом платке было очень холодно. Без малейшего ветра, воздух набегал волнами, и в нем, как хрустальные ледяные ключи, били соловьиные трели».

Лучше описать такую ночь трудно, и какой такт, ни слова о себе, о своих чувствах!

Выдержка из письма от 14 февраля 1904 года Чехова к ней:

«…Всего Вам хорошего, главное - будьте веселы, смотрите на жизнь не так замысловато: вероятно,

она на самом деле гораздо проще. Да и заслуживает ли она, жизнь, которой мы не знаем, всех мучительных размышлений, на которых изнашиваются наши российские умы - это еще вопрос»…

«Сотни раз перечитывала я это письмо, - вспоминает Авилова. - «Жизнь проще, не стоит мучительных размышлений». И мне казалось, что он горько улыбается, оглядываясь в прошлое на себя».