'Иван

Да, это мы, мы! - закричала В. У. - А Михаил Федорович на Кавказе?… десять часов Маша доложила, что чаи подан. вздрогнула и кинулась в столовую. Так оно и было. Весь мой ужин стоял на столе. И вино, и фрукты.

Да, здесь целый пир, - вдруг закричала В. У. за моей спиной. - Вы ждали гостей? Петя, мы с тобой так рано обедали… угощала, подкладывала. Очень вкусный соус. Это ваша кухарка? Как? Вы сами? А Михаил Федорович говорил, что вы не любите хозяйничать. Больше в сфере фантазии, поэзии.

На наших больших столовых часах было половина одиннадцатого. Ясно, Антон Павлович не придет, и я уже была этому рада.

Вдруг в передней раздался звонок, и я услышала голос Антона Павловича. Он о чем-то спросил Машу.

- Что с вами? - крикнула В. У. - Петя! Скорей воды… Лидии Алексеевне дурно.

Нет, я ничего, - слабо сказала я. - Почему вам показалось?

Но вы побледнели, как мел.. • •

Вошел Антон Павлович, и я представила друг другу своих гостей. Какой это был взрыв хохота. - Как? Антон Павлович Чехов? И Лидия Алексеевна не предупредила нас, что ждет такого гостя?… Вот когда вы ответите мне, Антон Павлович, на вопросы, которые я ставила себе каждый раз, как читала ваши произведения. Я хочу, чтобы вы ответили. Она напала на Чехова, как рысь на беззащитную

лань. Она впилась в него, терзала, рвала на части, кричала, хохотала. Она обвиняла его, что он тратит свой большой талант на побасенки, что он ходит кругом и около, а не решает задачи, не дает идеала. Все у него расплывчато, нет точности, нет математичности. Математичности нет, нет. Ха, ха, ха.

Антон Павлович несколько раз.растерянно оглядывался на меня… Антон Павлович защищался слабо, нехотя, говорил односложно. Он сидел над своим стаканом чая, опустив глаза. Но вдруг Ш. встал и сказал жене: Вера, нам пора домой.

Домой? - вскрикнула она. - Но, Петя, когда я дождусь еще случая высказать то, что Чехов должен выслушать? Должен он понять свой долг как писатель…

…Дверь хлопнула, и мы с Антон Павловичем в изнеможении перешли в кабинет.

- Вы устали, - сказал Антон Павлович. уйду, вас утомили гости. Что со мной делалось? Я едва могла говорить. Прошу вас, останьтесь.

Кстати… не можете ли вы дать мне то, что, обещали. Газеты с вашими рассказами и рукопись, все собрала заранее и передала ему пакет…Мне было стыдно и больно. Приняла гостя, нечего сказать.

Вам надо ле^ь спать, - сказал Чехов, - вас утомили гости. Вы сегодня не такая, как раньше… и вы будете рады, когда я уйду… помните ли вы наши первые встречи? Да и знаете ли вы?… Знаете, что я был серьезно увлечен вами? Это было серьезно. любил вас. Мне казалось, что нет другой женщины на свете, которую я мог бы так любить. Вы были красивы и трогательны, и в вашей молодости было столько свежести и яркой прелести. Я вас любил и думал толь ко о вас. и когда я увидел вас после долгой разлуки, мне казалось, что вы еще похорошели и что вы другая, новая, что опять вас надо узнавать и любить еще больше по-новому. И что еще тяжелее расставаться…

Он сидел на диване, откинувшись головой на спинку; я - против него на кресле. Говорил он тихо, точно гудел своим чудесным басом, а лицо него, было строгое, глаза смотрели холодно и требовательно. Знали ли вы это? меня было такое чувство, точно он сердится, упрекает меня за то, что я обманула его… вас любил, - продолжал Чехов уже совсем гневно, и наклонялся ко мне, сердито глядя мне f

, **W **"M. **W tUlVU.'*, в лицо. - Но я знал, что вы не такая, как многие женщины, что вас любить можно только чисто и свято на всю жизнь. Я боялся коснуться вас, чтобы не оскорбить. Знали вы это? Он взял мою руку и сейчас же оставил ее… , какая холодная рука. И сейчас же он встал и посмотрел на часы. Половина второго.

…В ушах у меня шумело, в голове вихрем неслись мысли, но ни одной я не могла остановить, схватить, понять. Сказать я тоже ничего не могла. Что делалось в моей голове? Как это было мучительно… с трудом встала и пошла его провожать.

Так не увидимся, - повторил он. Я молчала и только вяло пожала его руку.

Мы жили на четвертом этаже. Вся лестница была ярко освещена. Я стояла на площадке и смотрела, как он бежит вниз. На первом повороте я его окликнула:

Антон Павлович. Он остановился и поднял голову. Подождал и опять побежал. -ничего не сказала.

На другой день я получила с посыльным пакет с книгой и моими рукописями и письмо. Книга была только что вышедший сборник его рассказов с сухой надписью: «Л. А. Авиловой от автора».