Георгий Эфрон - Дневники

Опять вокзалы, опять - неизвестность и тяжелые бытовые условия; но все же я буду не один; если бы Кочетковы не ехали, я бы вряд ли поехал. Как я любил Москву, свою комнату, покой, несмотря на бомбежки! И опять приходится это покидать. Что за судьба! Но бояться не надо - от веры и воли - victoire2.

Насчет положения на фронте факт тот, что немцы потерпели неудачу у Ленинграда - там контратакует Red Army3. И у Калинина плохи дела немцев. И все же на наисущественнейшем направлении - московском, западном - им удается продвигаться в результате ожесточенных боев. Вполне возможно, что Москва сумеет остановить наступление немцев, как сумел это сделать Ленинград. Хотя, конечно, там флот помогал… Видел Валю. Она крайне отрицательного мнения об англичанах: мол, не помогают, ведут эгоистическую политику. Она - пораженка и пессимистка.

Говорит, что скоро уйдет с хлебозавода, и не будет шиша бить, и достанет справку об эвакуации, чтобы ее считали эвакуированной и не надоедали с разными мобилизациями. Если ей это удастся сделать, то это будет ловко. Она мне советует уезжать, - конечно, nuance de "ce que moi, je reste а Moscou, toi tu peux partir si tu as peur", mais je m'en fous. Au moins, il n'y a point а craindre le froid а Tachkent et environs4; и потом, не бомбят… Конечно, я страшно хочу остаться в Москве, но ведь это невозможно! Хочется плакать, хочется к чорту бросить все и не уехать. Но это противоречит разуму. Вчера послал телеграмму Митьке о том, что выезжаю в Ташкент; ceci engage1… Еще никто не знает, когда отъезжает эшелон; по всей вероятности, завтра или послезавтра. Ехать так ехать.

A Dieu Vat. Продолжу этот дневник, очевидно, уже в вагоне. Милый, любимый дневник!

Дневник N 10 (продолжение) 27 октября 1941 года Георгий Эфрон Все еще не уехали; да и уедем ли? Положение на фронте неизменно ухудшается: на Западном фронте немцы медленно, но все же продвигаются; на Юго-западе взят город Сталино (Донбасс), да и, очевидно, Харьков также. Видел Кочеткова. Еще даже неизвестно, в какой именно город направится эшелон, - выясняют, где пропишут эвакуированных. Нам с Кочетковым все равно, где слезть, лишь бы это было в Средней Азии, откуда мы сможем "драпануть" в Ашхабад… Отъезд представляется мне каким-то нереальным. Вещи-то у меня готовы. Сегодня должны окончательно узнать, куда именно направляется эшелон. Записано очень много человек: около 250.

Возможно, что поедем на Алма-Ату. Для меня основное - постоянно держать связь с Кочетковыми. Звонил Вале; она очень удивлена, что я уезжаю, и в душе - против этого отъезда. Она бросает работу: по всей вероятности, у нее процесс в легких.

Все боятся, что уезжать поздно, что разбомбят. Сегодня должны узнать сроки отъезда. Если эшелон направляется не в Ср. Азию, то мы этим эшелоном не поедем.

Ехать, конечно, нужно. И все время эта грызущая сердце тоска по Парижу; во что он превратился, будет ли он когда-нибудь тем, что был? - Вот вопросы. Ну, скоро пора идти в Союз. J'ai l'impression2, что сегодня еще ничего не выяснится.

Сегодня в 7 часов должен звонить Вале и сообщить ей, что выясняется насчет отъезда. Противно, что столько народу - и я не член Союза писателей, и меня могут эвакуировать в последнюю очередь. Кочетков рассказывает, что МГУ эвакуируется в Ашхабад. Пора в Союз. Валя не верит в то, что я поеду…

Le m$еme jour1 Эшелон отправляется, по-видимому, послезавтра. Организуется продажа в вагонах хлеба, колбасы, сахара и конфет по коммерческим ценам. Мешкают они с отъездом.

Звонил Вале в 7 ч. Она убеждает не ехать; говорит, что мне там будет плохо, вернуться уж не смогу, буду жалеть… Очень ей не хочется, чтобы я ехал. Да и мне не хочется страшно ехать: а вдруг надо было именно здесь оставаться? Но я все же поеду. Нужно рисковать - да и кроме того, я приближусь к Митьке. Конечно, перспектив мало; но Азия, близость Персии, Митька… Нужно рискнуть! Que m'en coыte-t-il? Pas grand'chose.2 Кочетков советует ехать, Валя советует не ехать.

Как выбрать? "Своя голова" - это превосходно, но годится не всегда. Читаю прекрасную книгу Арагона "Базельские колокола". И потом навязчивый вопрос: где ближе будет культура, заграница, Европа - здесь, в Москве, или там - в Азии?

Ашхабад… Это близко к Ирану, Сирии… А Сирия - под мандатом де Голля; Ирак - англичане… Конечно, какой с них толк, спрашивается, да и до Ашхабада нужно еще доехать. Дело в том, что вся культурная жизнь выкачана из Москвы… Говорю я: "Столица, столица…" - а какой с нее толк, если все умные люди выехали, и останутся войска, Валя и я… Нет, бесспорно, рискнуть надо… Авось кое-что из этого и выйдет. Боюсь, что Москва потеряет роль и первое место.