Георгий Эфрон - Дневники

Крупный центр, подальше и Казани и Саратова, на солидном расстоянии от Москвы.

Оттуда можно куда угодно уехать. Говорят о том, как "женщины будут подносить ящики с патронами бойцам, с оружием в руках" и т.п. Смутно напоминает "la dйfense de Paris" en 1870, la commune… Mais je parie que les rouges ne seront pas foutus de remporter des succиs dйcisifs, en ce qui concerne Moscou. Ce n'est pas pour rien tout de mкme, que nombre de commissaires du peuple, une partie du gouvernement et le "corpus diplomatica" sont partis en douce а Kouпbycheff. Le danger est la dйfense de "chaque rue", "chaque moscovite doit кtre soldat", etc.

Je vous en foutrai! Des clous et de la peau. Continue а lire "Les Faux-Monnayeurs" En novembre, le 7 et le 8, ce sont les fкtes d'octobre (24e annйe de Rйvolution).

Les Allemands voudront entrer а Moscou avant ces dates-lа, j'en suis sыr; ils aiment l'effet. L'effet serait b?uf… En effet. Prendra, prendra pas. En tout cas la population urbaine n'en mиne pas large, а l'idйe de dйfendre Moscou. On verra. Ai achetй 1 kg. de raisins secs, 1kg. de pommes. Ouais. Vache de bombardement aйrien hier, que j'ai passй aux chiottes profondes et йlйgantes de la place Pouchkine. Et il paraоt que ce n'est encore rien. Hum…verrai probablement Serbinoff aujourd'hui et Valia. Tвcherai d'aller chez le docteur oculaire а la clinique de rayon, si j'en ai le temps. Dois encore aller а la poste, voir s'il n'y a rien, poste restante, pour moi. защиту Парижа в 1870, коммуну… Но я держу пари, что красные не сумеют одержать решающих успехов даже на подступах к Москве. Недаром все же большое количество народных комиссаров, часть правительства и "дипломатический корпус" потихонечку удрали в Куйбышев. Опасно заявление, что оборонять будут "каждую улицу", "каждый москвич должен стать солдатом", и т.д. На х.. вас всех. Ни хрена не дам.

Продолжаю читать "Фальшивoмонетчиков". 7-ого и 8-ого - Октябрьские праздники (24-й год Революции). Немцы захотят вступить в Москву до этих дат, я в этом уверен.

Они любят эффект. А эффект будет агромадный… Действительно. Возьмет - не возьмет. Во всяком случае, московское население сейчас не особенно храбрится насчет обороны Москвы. Посмотрим. Купил 1 кг изюму, 1 кг яблок. Да-с. Сильнющая бомбардировка вчера, я провел все время в глубоком и элегантном сортире на Пушкинской площади. А говорят, что это еще только цветочки. Гм. Вероятно, сегодня увижу Сербинова и Валю. Постараюсь пойти к районному глазнику, если успею. Должен еще пойти на почту, узнать, нет ли почты для меня, до востребования.

Дневник N 10 (продолжение) 26 октября 1941 года Георгий Эфрон 24-го вечером позвонил А. С. Кочетков и предложил мне включиться в эшелон на Ташкент - последний эшелон писателей. 25-го я пошел в главный почтамт, где нашел телеграмму из Ашхабада, содержащую точный адрес Митьки. Он - в Ашхабаде.

Тут я решил ехать, тем более, что 25-го числа вышло постановление, обязывающее все трудоспособное население выйти на строительство кольца оборонительных укреплений вокруг Москвы. Поскольку я знаю, где Митька; поскольку едет Кочетков и мы поедем вместе; учитывая то, что решили ожесточенно биться за город (строятся баррикады), и то, что всех посылают на строительство укреплений, я счел целесообразным включиться в список эшелона на Ташкент. Думаю доехать до Ташкента, а там, если Кочетков поедет в Ашхабад, поехать с ним: нужно же куда-нибудь приткнуться. Потом, страшно хочется увидеть Митьку. Конечно, много "но": посадка, еда во время путешествия, возможность быть разбомбленным и плестись пешком неизвестно куда; неизвестно, где буду жить в Средней Азии, что буду делать… Но нужно рискнуть; здесь, в Москве, все слишком грозно; грозит физическое уничтожение… Кроме того, поеду я не один; это уже очень много. Авось будет какая-то помощь. Конечно, очень горько покидать столицу, Валю, свою комнату, покой кровати… Но нечего делать, нужно: здесь никого не останется, вот в чем дело: будет пальба, солдатье, и ни души, и бомбежка. Вещей я беру сравнительно мало, обременять себя нельзя; но все любимые книги везу с собою. Во всяком случае, едем не в теплушках, и то хлеб. Надеюсь, что поеду в одном вагоне с Кочетковым. Ехать надо, непременно. Конечно, доехав до Ташкента, будет очень досадно, если придется двинуть куда-нибудь в другое место, чем Ашхабад, - ведь там человек, наиболее мне близкий друг из всего СССР - Митька! Но ничего, увидим. Возможно, что Кочеткову придется ехать в Алма-Ату, а как мне одному в Ашхабад? Бесспорно, рано об этом говорить. В Ташкенте не прописывают; Ташкент рассматривается как переплавочный пункт. Н-да. И все же я верю в какое-то светлое будущее или, по крайней мере, в счастливые моменты… Привилегия юности?

- Быть может, но avouez que зa aide а vivre1. Кончится же когда-нибудь эта война… Конечно, шикарно было бы попасть в Ашхабад и увидеть Митьку. Но я на это не рассчитываю. А впрочем, все может быть. Итак, опять, вновь прощай, любимый комфорт, одеяла, стол и комната, родная, несмотря на все, уютная Москва!