Георгий Эфрон - Дневники

Beaucoup de Juifs а bord du bateau. Malgrй les bombardements, j'envie les bateaux qui vont а Moscou. Il vient d'en passer un: le "Maria Oulianova", ce qui me rappelle le bateau du mкme nom sur lequel nous sommes venus de France а Lйningrad en 39. Je sais trиs bien que beaucoup de difficultйs de toutes sortes m'attendent а Elabouga et peut-кtre а Gorki. Mais je m'arrangerai de quelque faзon que ce soit.

Сейчас остановка в Касимове (с французским произношением - похоже на нечто японское). Все кинулись на пристань покупать огурцы. Несколько наблюдений над русскими: они обожают сигареты, чай, соленые огурцы, собак и кошек, Волгу, балет, оперу, Золя, Бальзака и малые нации. По радио говорят, что нацисты продолжают систематически бомбить Москву. Красная авиация два раза бомбила Берлин. На фронте - ничего решительного. Все время жестокие бои. Во всяком случае, Смоленск не взят. Сейчас мне прямо в нос веет запахoм мазута с соседнего парохода. Пишу, сидя за столом на палубе 1-го и 2-го класса. Как я всегда всем повторяю: здесь еще ничего, в сравнении с тем, что нас ждет. И действительно, судно - это еще Москва и московские удобства, тогда как Елабуга… Я твердо решил жить в Казани. Надеюсь, что все развернется следующим образом: мы приедем в Елабугу, оставим вещи там, где мы будем жить, затем, если сможем, уедем в Казань посмотреть, что к чему. У матери есть бумага от директора Гослитиздата (Государственное издательство), где написано, что такая-то - переводчица высокой квалификации и т.д., документ на имя директора "Татгосиздата" (Татарского государственного издательства). Значит, в Казани нам надо будет найти Союз писателей и сделать все возможное, чтобы нас туда устроили. Говорят, в Казани никого не прописывают.

Но возможно, что бумага от директора Госиздата поможет матери там устроиться. В Москве говорили, что ее в Казани знают и сделают все, чтобы ее устроить и найти ей работу. В Казани есть поэтесса-переводчица, М. Алигер, которая наверняка знает о замечательной репутации матери. (Может быть, наоборот, она не поможет нам устроиться в Казани, опасаясь сильной конкуренции в области переводов.) Ничего нельзя предвидеть. Говорят, завтра вечером мы будем в Горьком, и там будет пересадка на другое судно. Моя цель - учиться в любой школе этот учебный год. Я для этого сделаю все. Бросив Москву, я не теряю своей настойчивости в достижении своих пожеланий. Почему я хочу продолжать учиться? Разве я интересуюсь предметами учения? Ничуть. Я просто считаю, что учиться в школе будет для меня лучшим возможным времяпрепровождением. Чем я еще могу заняться?

Ровным счетом ничего стоящего. Я твердо буду добиваться перевода в Казань.

Единственное, что я знаю, это что Казань город с университетом, столица автономной республики. Как бы она ни была убога, Казань все же большой город, в каком-то смысле культурный центр. Во всяком случае, там мы сможем найти больше занятий, чем в Елабуге, это уж точно. К тому же, если немцы будут подходить к Москве, Казань будут бомбить, как всякий крупный город. Вот это по-настоящему забавно! Как я буду измываться над беженцами, жалкими идиотами, пытающимися удрать от своей судьбы. Возможно, что я поступлю вместе с А. Соколовским в интернат, где будут парни из Чистополя, но я в этом сильно сомневаюсь. Во всяком случае, постараюсь попасть в Казань, как только смогу. Надо же, чтобы я где-нибудь учился. У меня какое-то предчувствие, что все устроится с работой для матери.

Кстати, лучше быть оптимистом в любом случае. Что меня беспокоит, это перемена судна в Горьком: надо будет строго следить за перевозкой вещей. И на пароходе из Горького в Елабугу наверняка будет меньше удобств, чем на этом. На борту много евреев. Несмотря на бомбардировки, я завидую судам, которые плывут в Москву.

Только что прошло одно: "Мария Ульянова". Это мне напоминает пароход, на котором мы плыли из Франции в Ленинград в 39-м. Я знаю, что меня ждут всякие трудности в Елабуге, да и в Горьком, может быть. Но я все равно как нибудь устроюсь.

Дневник N 10 13 августа 1941 года

Георгий Эфрон Hier nous avons fait escale а Gorky. Toute la journйe avons йtй sans savoir si nous changions de bateau ou quoi. Enfin la dйcision est arrivйe: nous faisons route jusqu'а Vasilsoursk, oщ le Grand Thйвtre descend, ensuite nous revenons а Gorky oщ, directement, nous nous transbordons а bord du bateau qui sera lа spйcialement pour nous conduire а Elabouga. Du reste il paraоt que ce plan est dйjа blackboulй. A voir tous ces gens, tout ce qu'on peut dire c'est que tout le monde a en horreur l'organisation. C'est quelque chose d'absolument fou et de spйcifiquement russe (pas soviйtique mais bel et bien russe). Le dйpart, le voyage et l'arrivйe sont placйs sous le signe de l'indйcision. L'indйcision est une trиs jolie chose quand on n'a que le choix entre les dйcisions qu'on peut prendre; cultiver l'indйcision luxueuse est un plaisir. Mais quand l'indйcision rйsulte de forces autres que les forces de volontй nфtres, et en outre que cette indйcision s'accompagne de recrudescence, d'accroissement de difficultйs matйrielles, alors au diable l'indйcision. Mais ce dont je suis sыr et certain, c'est que viendra un jour oщ je foutrai au cul tout ce fatras de difficultйs matйrielles et oщ je pourrai cultiver ma vie, et par lа mon intelligence.