Георгий Эфрон - Дневники

Kira s'attend chaque jour а кtre arrкtй. Je lui ai dit qu'il ne s'en fasse pas et que je crois qu'il ne sera pas arrкtй. Et j'ai oubliй Milia qui a йtй arrкtйe.

Зa fait huit de nos connaissances qui ont йtй arrкtйes, dont trois dйportйes (ma s?ur, Aysner, Alexis Cezemann). Tout cela n'a rien de bien folвtre. Ce qui est intйressant, c'est que ce sont de gros poissons, c'est а dire des gens dont l'activitй en France a йtй la plus intensive. Ce sont des gens les plus responsables. Je suis enclin а croire qu'ils auront eux aussi huit ans de dйportation.

Huit ans - c'est le maximum que peut donner l'OSO (Conseil Spйcial). Enfin on verra. Peut-кtre mкme sont-ils dйjа jugйs? Ariane a йtй jugйe en juillet, et on l'a tenue en prison plusieurs mois aprиs le jugement, et peut-кtre mкme ne savait-elle pas le verdict. En tout cas on prend l'argent pour tout le monde.

Mon pиre et Nina Nikolaпevna sont aux Bouteilles (c'est comme cela que j'appelle la prison de Butyrki), quant а Nikolaп Andrййvitch - il est а la Centrale. Le ciel est bleu et il commence а faire une chaleur de tous les diables. L'йtй avance et avec lui les examens menaзants et ennuyeux que je ne redoute du reste pas trop. Le soleil tape dur mais je suis, on ne sait pourquoi, enrhumй. Aujourd'hui je veux acheter un billet pour le 6 - а la salle Tchaпkovski il y a un concert fameux - la 5e et la 6e symphonie de Tchaпkovsky - mes symphonies prйfйrйes.

Как я писал выше, я нахожу просто омерзительным, что мой единственный друг, оказывается, - настоящий попрошайка, бесчестный и лишенный всякого благородства.

Самое неприятное то, что он выставляет себя "западным интеллигентом", любящим Малларме и Верлена, человеком утонченным и культурным, которого не проведешь. На х.. этого "западного человека". Вся его культура проваливается на х.., когда я вижу его алчность к деньгам и отсутствие у него этического чувства, тактичности и вежливости. Вот так и возвращаешься, вернее, я возвращаюсь к отправной точке - я один. Самое нелепое в этой истории, это то, что я действительно один. Каждый день я хожу в школу, встречаюсь со многими, но это не меняет дела. Пока я сижу в школе, у меня неизбежно профессиональные отношения с товарищами, но, выйдя из класса, каждый уходит в свою сторону (в переносном смысле, конечно). Когда я иду в школу, я хочу, чтобы поскорее наступили каникулы - ибо физика, химия и математика мне жутко надоели, и я их ненавижу, потому что из-за них беспокоюсь.

Но когда наступают долгожданные каникулы - тогда все идет насмарку. Аб-со-лю-тно нечего делать. "Неправдоподобно, но факт", как говорится. Действительно, нечего делать. Я читаю, слушаю радио, иногда рисую, но разве это жизнь? Для меня жизнь - это прежде всего человеческие отношения, и это как раз то, чего мне больше всего не хватает. Мне приходится уходить гулять, как бедняге - и всегда по тому же маршруту. Я сажусь на трамвай на остановке "Дурасовский «переулок»", еду до Кировской, где схожу с трамвая и еду в метро до станции "Охотный Ряд". Тут я схожу. Это самое шикарное место в Москве. Я подымаюсь по улице Горького, перехожу на другую сторону, захожу к букинисту посмотреть, какие есть интересные книги. Затем я снова перехожу улицу и иду по проезду Художественного театра, переходя Петровку и Неглинную, потом я подымаюсь на Кузнецкий Мост, постоянно заходя к букинистам и в книжные магазины, их много в этом районе. Последнее время я караулю хорошие книги. Часто мне чистят ботинки, я стараюсь хорошо одеваться. Я довольно мало занимаюсь в школе, и угрожающий призрак математики меня неуклонно преследует. С моего горизонта исчезли все люди, с которыми я имел дело во Франции, - кроме матери, Мити и Киры. И действительно: сестра в ссылке на восемь лет, отец в тюрьме, и дело его еще не кончено. Алексей Сеземан в ссылке на восемь лет, Николай Андреевич и Нина Николаевна в тюрьме, и их дело тоже еще не кончено, Алексей Эйснер в ссылке на восемь лет, Павел Балтер в тюрьме, и я ничего о нем не знаю, так как потерял связь с его женой. Дик во Франции, сохнет в лагере, Корде-Радзевич в Париже… Видимо, Твиритинов тоже арестован. Уже довольно давно у Мули нет писем от Али. Кира каждый день ждет ареста. Я ему говорю, чтобы он не беспокоился, и думаю, что его не арестуют. Я еще забыл про Милю, которая тоже арестована. Получается, что восемь наших знакомых арестовали, из них троих сослали (сестру, Эйснера, Алексея Сеземана).

Все это не весело. Интересно, что это все - крупные рыбы, то есть люди, у которых во Франции была самая интенсивная деятельность. Это самые ответственные люди. Я склонен думать, что они тоже получат восемь лет ссылки.

Восемь лет - это тот максимум, который может дать ОСО (Особое Совещание). Во всяком случае, увидим. Может быть, их уже судили. Ариадну судили в июле и ее держали в тюрьме несколько месяцев после суда, может быть, она даже и не знала о приговоре. Во всяком случае, деньги берут для всех. Отец и Нина Николаевна сидят в Бутылках (это я так называю тюрьму Бутырки), а Николай Андреевич в Центральной.

Небо голубое, и начинается адская жара. Уже скоро лето, и вместе с ним наступают угрожающие и нудные экзамены, хотя я их не особенно боюсь. Солнце жжет, а я, неизвестно почему, простужен. Сегодня я хочу купить билет на 6ое. В Зале Чайковского шикарный концерт - дают 5-ую и 6-ую симфонию Чайковского, мои любимые.