Артем Пшеничников - Географ

- Не волнуйся, она действительно мирная, - вставил в разговор свою реплику Балабол. - Я тоже как увидел ее в первый раз, аж оторопел, а потом ничего, привык. Еще подружитесь, а если ты угостишь ее тушенкой, то все - друзья навек.

- Балабол, ты так все мои секреты раскроешь, - перебил я попавшего в свою стихию напарника. - А тебя, если я правильно понял, зовут Мара?

- Да. А она взаправду не укусит? - спросила девушка, косясь в сторону Жары.

- Неа. А сейчас давайте пять минут на сборы и перезарядку, и вперед. Мы своей стрельбой привлекли много лишнего внимания, и скоро здесь будет живности - всякой твари много боле, чем по паре.

- А как же Кислый? Мы что оставим его здесь? - спросила Мара.

- Да. Возьмем его автомат, жетон, вещи из рюкзака, проверим карманы костюма и все, - ответил я, понимая, что вызову негодование.

- Но ведь это… ведь это нехорошо. И вообще попахивает мародерством, - не сдавалась Мара.

- Единственное, что я тебе скажу, так это то, что в Зоне все быстро становятся циниками. А на остальное нет времени, да и не мастер я на разговоры. Вон Балабола спрашивай, он только рад будет побеседовать.

- А что, я всегда готов помочь, - сказал вмиг приободрившийся Балабол, будто бы ему что-то такое пообещали.

Быстро осмотрев карманы Кислого и его рюкзак, я переложил все более менее ценные вещи в свой рюкзак и, надев его, скомандовал: «Вперед! Я с Жарой впереди, Мара посередке, Балабол замыкающий». Выстроившись цепочкой, мы двинулись в обратный путь. Надо было торопиться и постараться уйти от завода и места боя как можно дальше. А дальше будет видно, как и что.

Через полтора часа довольно быстрой ходьбы Мара начала сдавать, и я решил сделать привал.

«Так, привал десять минут. Потом дальше», - сказал я, останавливаясь. Мара, видно, шла уже на автомате, потому что никак не отреагировала и, сделав несколько шагов, врезалась в меня. И только после этого она встрепенулась и спросила:

- А? Что? Привал?

- Да. В следующий раз не доводи себя до такого состояния. Да и я, правда, хорош - не углядел. И ты, Балабол, мог бы и подсказать, что Мара идет из последних сил. Она же перед тобой идет.

- Так это, я то чего? Я это… - замямлил Балабол, не зная, что сказать.

- Ладно, проехали, - проговорил я, присаживаясь на землю. Жара подбежала ко мне и начала ластиться. Я с удовольствием почесал ей за ушами, отмечая про себя, как увлеченно за нами наблюдает удивленная Мара. «Да не стой ты, садись», - сказал я девушке, которая тут же воспользовалась советом и просто улеглась на землю, закрыв глаза. И все-таки Мара определенно кого-то мне напоминает. Вот блин, память совсем дырявая стала.

Балабол развязал свой рюкзак и, немного покопавшись в нем, достал плитку шоколада.

- Мара, - позвал девушку Балабол, - вот, возьми шоколадку, съешь. Полегчает.

- Спасибо, не хочется чего-то, - ответила она ему.

- Бери, бери. Шоколад - хороший энергетик, ну, и сладкий к тому же, - поддержал я напарника.

- Хорошо, - сказала Мара и взяла протянутую плитку, усаживаясь.

Я слегка подтолкнул Жару в сторону девушки. Псица подошла к ней и присела рядом. «Чего это она?» - спросила Мара. «Шоколадку просит, - ответил я, улыбаясь. - Дай ей небольшой кусочек». Девушка отломила пару долек и протянула их псице. Жара быстро съела предложенное и опять замерла перед Марой, выпрашивая добавку. Мара этого явно не ожидала и сначала оторопела, но потом улыбнулась и, отломив еще дольку, протянула ее Жаре, которая опять, быстро съев шоколад, неподвижно замерла перед девушкой.

«Жара, не жадничай, лучше иди сюда, дам сухарик», - проговорил я, доставая сухарь. Псица мгновенно, едва заслышав заветное слово «сухарик», подбежала ко мне. «Не будешь больше жадничать и нагло выпрашивать последнее у Мары, а? Не будешь? Тебе должно быть стыдно, Жара! Ведь Балабол дал шоколадку не тебе, а Маре! Ты поняла меня, Жара?» - проговорил я нравоучения для псицы, сжимая в правой руке сухарь.

Поняв, что ее за что-то отчитывают, и что сухарик никак не светит, Жара демонстративно отвернулась от меня и, усевшись на землю, принялась негромко скулить. От увиденной картины Мара залилась звонким смехом, а после и Балабол, глядя на нее, засмеялся. Честно признаться, в основном ради этого я и «отчитывал» Жару. Мне хотелось, чтобы девушка побыстрей отошла от пережитого, потому что нельзя в Зоне поддаваться эмоциям. За пределами пожалуйста, но внутри - нет. Так что, смех Мары просто как бальзам мне на душу.

«Иди сюда, Жара. Вот, возьми заслуженный сухарик», - сказал я и протянул руку с лежащим на ней сухарем. Жара повернула голову, посмотрела на сухарь, потом на меня - мол, я же знала, что дашь сухарик, и зачем все это надо было - и отвернулась. Мара опять засмеялась. Я глядел на улыбающуюся и смеющуюся девушку и вспоминал Катю, ее задорный и переливчатый смех.