Монинг Карен - ПЛЕНИТЬ СЕРДЦЕ ГОРЦА

Гримм внимательно посмотрел на человека, чья широкая фигура почти заполнила собой всю дверь. Огромный мускулистый здоровяк, за шесть футов ростом, с курчавыми, коротко остриженными каштановыми волосами. Его лицо пошло красными пятнами - то ли от гнева, то ли от перенапряжения, - «или, вероятнее всего, и того и другого вместе», - решил Гримм. В руке он сжимал широкий тесак, лезвие тускло поблескивало на свету.

Мальчонка с трудом встал на колени, скользя по промокшей земле, и тонкими, грязными пальцами попытался соскрести грязь с забрызганной щеки.

- Но Баннион всегда дает нам обрезки. Пожалуйста, сэр, мы хотим есть!

- Я не Баннион, ты, наглый выродок! Баннион здесь больше не работает, и не удивительно, что он подавал таким, как ты. Сейчас я здесь мясник.

И ребенок получил такой удар, что рухнул на спину в грязь, голова его затряслась - он был почти без сознания.

- Думаешь, мы оставляем кусочки для таких, как ты? Да ты можешь сгнить в сточной канаве, это говорю тебе я, Робби Маколи. Я не надеялся, что меня будет кто-нибудь кормить. Это из таких, как ты, крыс вырастают воры и убийцы честных, работящих людей.

Мясник шагнул под дождь, выволок ребенка из грязи за воротник и встряхнул. Когда паренек завыл, мясник треснул его здоровенной лапищей по лицу.

- Отпусти его, - тихо промолвил Гримм.

- А?

Мясник стал удивленно озираться по сторонам. По красному лицу скользнула насмешка, когда взгляд его остановился на Гримме, стоявшим наполовину в тени. Он угрожающе выпрямился, подняв мальчугана в одной руке.

- Тебя касаются мои дела? Не лезь в них. Я не спрашивал твоего мнения и не нуждаюсь в нем. Я поймал это отродье, когда он воровал мои потроха...

- Нет! Я не воровал! Баннион дает нам остатки...

Мясник ударил паренька тыльной стороной ладони по лицу, и из носа ребенка брызнула кровь.

Стоявший в тени навеса Гримм ошеломленно смотрел на истекающего кровью ребенка. У него в голове всплыли воспоминания - вспышка серебряного клинка, груда светлых локонов и запятнанная кровью сорочка, столбы дыма - поднялся неестественный ветер, он почувствовал, как тело закручивается изнутри, изменяя свою форму, и наконец бесповоротно попал во власть бушевавшей внутри него ярости. Без всякой сознательной мысли Гримм налетел на мясника, прижав того к каменной стене.

- Ты, сукин сын!

Пальцы Гримма сомкнулись вокруг кадыка мясника.

- Ребенку нужна еда. Когда я тебя отпущу, ты пойдешь в кухню и наложишь ему корзину лучшего мяса, какое у тебя есть, а потом ты...

- Как же, черта с два! - удалось прохрипеть мяснику. Он извернулся и вслепую ткнул ножом в Гримма. Когда лезвие вошло по рукоять, рука Гримма чуточку расслабилась, и мясник со свистом втянул воздух.

- Так тебе, ублюдок, - сипло вскрикнул он. - Никто не лезет в дела Робби Маколи. Это тебе урок.

Он оттолкнул Гримма, обеими руками проворачивая нож.

Когда Гримм покачнулся, мясник ринулся было вслед, но тут же инстинктивно отшатнулся, его глаза полезли на лоб от изумления, ибо безумец, которого он проткнул с такой жестокостью и стремительностью, что рана неминуемо должна была оказаться смертельной, улыбался.

- Что ж, улыбайся! Давай, продолжай, умри с улыбкой! - закричал он. - Потому что ты умираешь, это точно.

Но улыбка Гримма таила в себе такую зловещую угрозу, что мясник прижался к стене гостиницы, как лишайник в поисках глубокой, тенистой трещины между камнями.

- У тебя в брюхе нож, приятель, - прошипел мясник, поглядев на торчащую рукоятку ножа, чтобы удостовериться, что тот действительно вошел в кишки его противника.

Ровно дыша, Гримм ухватился за рукоятку и извлек лезвие, затем спокойно приставил его к трясущемуся подбородку мясника.

- Ты дашь парнишке еду, за которой он пришел. Затем извинишься, - мягко произнес он, сверкая глазами.

- Пошел ты к черту, - забормотал мясник. - Да ты через секунду завалишься рожей в грязь.

Гримм приставил лезвие под ухо мясника, надавив на яремную вену.

- Не рассчитывай на это.

- Ты должен быть мертвым, парень! У тебя же дыра в брюхе!

- Гримм, - пронзил ночной воздух голос Куина.

Мягко, с осторожностью любовника надавив на нож, Гримм проткнул кожу на шее мясника.

- Гримм, - тихо повторил Куин.

- Боже, приятель! Оттащи его от меня, - отчаянно взмолился мясник. - Он ненормальный! Его чертовы глаза, как...

- Заткнись, ты, дурак, - прервал его Куин успокаивающим тоном, зная по своему опыту, что грубо произнесенные слова могли обострить состояние неистовства Гримма.