- Граф, вы давно не были в России? Наверное, скучаете по своим близким? - спросила она и сразу пожалела, что начала разговор так обыденно.
Если бы бабушка ее слышала, она бы сказала, что это - топорная работа. Но делать было нечего, оставалось дождаться ответа.
- Я покинул Россию, когда мой полк перешел Неман, а это было в первый день тринадцатого года, - ответил Александр.
Он покосился на спутницу. Молодому человеку безумно хотелось удержать маркизу около себя, но он не знал, как продолжить пустой разговор, чтобы заинтересовать ее и не вспугнуть. Вдруг мелькнувшая мысль показалась ему удачной.
- Маркиза, мне пришлось в бою столкнуться с вашем однофамильцем. Очень храбрый был офицер, представляете, он в треуголке и шинели императора Наполеона отвлек на себя внимание нашего отряда, специально сформированного, чтобы взять императора в плен. Мы бросились за этим офицером в погоню - и упустили Наполеона, но когда мы с другом пробились к нему сквозь жуткую сечу этого боя, он был еще жив.
Елена почувствовала, что ее ударили прямо в сердце и сейчас она упадет. Задрожавшей рукой она вцепилась в локоть спутника и остановилась. Почувствовав неладное, Василевский взглянул в ее белое как мел лицо и замер.
- Что с вами, вам плохо? - испугался он и, обняв Елену за талию, быстро подвел к одному из кресел, стоящих у стены с портретом Талейрана, усадил и наклонился над ней.
- Я испугал вас, ради Бога, простите, - повинился граф и, схватив руки молодой женщины, начал их растирать через шелковые перчатки. - Скажите хоть слово, сейчас я позову хозяйку, и мы вызовем врача.
Он так перепугался, глядя на бледное прекрасное лицо с закрытыми глазами, что сейчас был готов отдать несколько лет жизни, лишь бы с этой молодой женщиной все было хорошо. Наконец, тонкие пальцы сжали его руки, глаза открылись, и он ужаснулся, увидев в них смертную муку.
- Вы убили этого офицера? - прошелестел слабый голос. Женщина смотрела на него с ужасом.
- Нет, что вы, мы должны были захватить его в плен. Был ужасный бой, верховые рубились на саблях, и мы с моим другом никак не могли пробиться к тому, кого считали Наполеоном. Его окружали гвардейцы-егеря и драгуны, которые закрывали его от наших солдат, вдруг шальная пуля сбила с него треуголку, и мы увидели, что это не император, а красивый молодой человек с черными вьющимися волосами. Но мы так и не успели доскакать до него - незнакомец упал с коня, сраженный пулей. Мы спешились, я подхватил его, молодой человек был еще жив, но было ясно, что жить ему осталось несколько минут. Мой друг спросил раненого, как его зовут, офицер ответил, что его имя - Арман де Сент-Этьен. - Граф замолчал, не зная, что делать. По щекам молодой женщины текли слезы.
Он встал так, чтобы загородить маркизу от других гостей, и молча протянул ей носовой платок. Женщина взяла платок и начала вытирать слезы, беззвучные рыдания сотрясали ее плечи. Наконец, она успокоилась, вздохнула и подняла на Александра васильковые глаза, блестящие от слез.
- Вы рассказали о смерти моего мужа, - она помолчала, а потом, безнадежно вздохнув, продолжила: - Пожалуйста, помогите мне незаметно уйти, не привлекая внимания.
Елена встала, по-прежнему скрытая от публики, заполнившей зал, широкими плечами Василевского, повернулась к залу спиной и пошла к выходу. Пока их было видно гостям, граф шел сзади, а у лестницы взял ее под руку. К счастью, лестница была свободна, проводив в зал последних гостей, им на встречу шла только Доротея.
- Что случилось? - воскликнула она, взглянув в заплаканное лицо подруги.
- Мир тесен - граф рассказал мне о смерти моего мужа, - вздохнула Елена, - прости, дорогая, но я лучше уеду домой.
- Конечно, поезжай, - графиня с сочувствием посмотрела на молодую женщину и повернулась к Александру: - Граф, вы проводите Элен домой?
- Не беспокойтесь, я провожу маркизу, а вас благодарю за приглашение, вы были очень любезны.
- Жду вас завтра обоих, у нас будет новая певица Жозефина Фодор-Мельвель, у нее изумительный голос, с этой осени она будет петь в Парижской опере.
Граф поклонился, а Елена слабо махнула рукой, так как боялась снова расплакаться. Василевский чувствовал себя бесконечно виноватым, и это было написано на его лице. Он положил руку Елены на свой локоть и, накрыв ее ладонь другой рукой, повел вниз по лестнице. Коляску маркизы подали быстро, и, усадив молодую женщину на бархатные подушки, Александр велел кучеру везти их на улицу Гренель.
Читать дальше