Оглашенные

… Ясно одно, с мирской точки зрения более глупого попадания в руки блюстителей закона, пожалуй, трудно придумать. Ну а с точки зрения того, Иного мира? Конечно же, даже в руки не стоило брать эту гадость! Спасибо Войску Польскому! Впрочем, его обвинять не стоит. Да, ненавидит Россию и русских, и в то же время вполне охотно общается со мной…

… Нет, мое попадание сюда – это гнев Божий на меня. И как бы человек «Розы Мира» внутри меня не сопротивлялся этому определению, крича, что Бог есть только Любовь, однако Бог ведь кого любит, того и бьет. А я, да, слишком далеко отошел в последнее время от христианской жизни. Совсем остыл, потерял стимул. Стал возвращаться на прежнее, как пес на блевотину.

Раньше хоть что-то было, там, крестные ходы, политические баталии, журнал. А сейчас, как «оранжевые» к власти пришли, все окончательно встало. На всем Юго-востоке Украины полная пост-оранжевая апатия. Люди говорят:

– Все скоты, негодяи и воры. Ни за кого голосовать не будем. Ни за ко-го!!!

Ладно, даже «оранжевые» здесь не при чем! У меня есть книга, которую, с Божией помощью, когда-нибудь напишу. И есть моя нынешняя ситуация, конкретный «звонок» с Неба, иначе как еще объяснить тот, показавшимся мне странным, звонок Галины, жены отца Ивана.

Она позвонила, буквально захлебывалась от восторга: дошла, наконец, достучалась, докричалась до архимандрита Иллариона! И он обещал помолиться за отца Ивана…

Бедный, бедный отец Иван. Вот кому действительно плохо!

Отец Иван почти явственно представился мне на черном ночном фоне. Среди спертой камерной вони. Таким, каким я видел его позавчера. Опухшим после очередного запоя. Мутным, совсем мутным – постоянно просит пиво и рассказывает, как у него все болит.

Действительно, начинаю верить в то, что перед своим исчезновением Жорик что-то с ним сотворил, ну, как проклял, что ли. Не знаю. Не знаю, но раньше таких вещей с отцом Иваном не случалось. То недельные запои, то недельные «сухие» посты. Уничтожает себя!

А матушка, между тем, мне рассказала совсем интересную вещь, мол, она после разговора с Илларионом зашла помолиться в монастырский храм и там увидела человека один в один (больше чем две капли воды) похожего на меня. Она уже хотела подойти, почти подошла, да вовремя вспомнила, что я сейчас должен быть в ста двадцати километрах от этого места:

Что это?! Мистика? Знак? Или просто пригрезилось. Понимай как хочешь. Только уже через час после этого случая я был задержан блюстителями закона…Так глупо попасться! Видимо, архимандрит хорошо помолился…

Вдруг, повинуясь необоримому внутреннему чувству, я и сам молитвенно воззвал к архимандриту Иллариону. Попросил его молитв за себя. Потом стал молиться Богоматери. С каждым разом мысленные слова молитвы становились все отчетливее и теплей. Наконец, я задремал.

Не помню, что мне снилось, может, что-то большое и значительное, может, ничего не значащие обрывки, но проснулся я с совершенно ровным спокойным мирным чувством внутри: все будет хорошо! Ничего не бойся. Скоро придут и заберут тебя отсюда.

Так и произошло. Ближе к полудню меня забрал из камеры мой участковый (впервые в жизни увидел своего участкового). Участковый отвел меня к следователю с чудной фамилией Мимикирпичев.

Следователь с самой доброжелательной улыбкой мне сообщил, что мой несчастный пакетик потянул на хороший «корабль», и посему он поделать ничего не может, дело попадает под статью.

Но статья совершенно плевая, детская, смешная статья. Максимум что по ней грозит, это год условно. Так что беспокоиться совершенно не о чем, напишите расписочку о своем невыезде и идите себе спокойно, занимайтесь своими делами, ожидайте повестки в суд.

Суд

Совсем не так я себе все представлял. Думал, как по телевизору показывают, как положено – просторное помещение, адвокат, прокурор, обвинитель, свидетели и т.д. А здесь обычная комната, рабочий кабинет. Посреди кабинета стою я. Спиной к входной двери. Лицом к прокурору.

Прокурор восседает за массивным «министерским» столом, и внешность у него странная, если не сказать, страшная. Какой-то полунегр, полуараб, полу не пойми кто – черный и волосатый. Очень похож на притаившегося в засаде гигантского паука.

Сбоку от «паука» молоденькая девушка, совсем девчушка, ну, лет двадцать, не более. Но я знаю точно: эта «малиновая девочка» ни много ни мало – государственный обвинитель…