Оглашенные

Итак, Россия, –размышляю я, –отчего б не дерзнуть. Кстати, оно даже и приятно будет, напечататься в России. На своей исторической Родине...

И я дерзнул. Стукнул (мысленно) кулаком по столу и заявил:

–Могу написать про апельсинового попа. Ну, я тебе рассказывал.

–Можно, –согласился Михаил. –Только вот тему эту хорошо бы расширить… Вот если б, если б ты на примере этого ряженого и в свете последних событий аккуратно так показал наши церковные проблемы… О! Это было бы интересно. И главное, востребовано.

–Ну… можно, – неуверенно мычу я, –попробовать…

Какие у нас церковные проблемы?

Ну, например, наш архиерей. Однако Михаил говорит, что он теперь к нашему владыке совершенно спокойно относиться. А почему? Да потому, что почти два года, как Михаил живет и работает в России. В одном из крупных церковных издательств. В отделе сбыта продукции.

Потому и поездил он довольно уже с книжками по епархиям и России и Белоруссии. И на личном опыте убедился, что большинство архиереев такого же плана, как наш. Исключения довольно редки.

Хорошо, тогда может быть проблема в таких непокорных, радикальных батюшках, как отец Леонид?..

–Слушай, а что ты об отце Леониде думаешь? – Спрашиваю я Михаила. –Как-то печально у него противостояние с епископом закончилось.

– Отец Леонид, к сожалению, просчитался. – Серьёзно говорит Михаил. – Архиерей, что ему покровительствовал, оказался вовсе не таким уж непотопляемым. На его кафедру поставили вроде бы русофила, но, при этом такого либерала в смысле обновленчества и еще кое-чего, о чем я и говорить не стану… Ну, отец Леонид, понятно дело, этого снести не мог. Да и новый владыка не скрывал своих антипатий к нему, равно как и ко всем монархистам.

– Отец Леонид не стал дожидаться, сам подал прошение за штат и вернуться в родной город. Теперь он со своими преданными людьми служит прямо у себя на квартире. Надо сказать настроения среди его людей довольно упаднические – ИНН, конец света, мол, обложили нас со всех сторон: там антихристианский Запад, здесь оранжевая Украина, на Востоке путинская Россия, а в Церкви – митрополиты вероотступники-экуменисты… Одним словом, сплошная апостасия, – закончил Михаил и двинулся на кухню заваривать чай.

– Как ты думаешь, от чего такие апокалипсические настроения? – кричу я ему в след.

–Не знаю, –несется с кухни голос Михаила. – Как говаривал Гэндальф: вопросы, вопросы требуют ответов.

Михаил появляется с заварным чайником в руке:

–Вообще-то, тут очень интересный момент, –продолжает он. – Я как раз в поезде на эту тему думал… вот, казалось бы, отец Леонид был прав в своем противостоянии епископу. А проиграл.

–А если взять историю нашей церкви, а? Сколько там похожих и гораздо более ярких моментов… Старообрядцы были по-своему правы? Очень правы! Дело же не в перстосложении было… Двуперстие – это так, знамя, зримое воплощение жизненной позиции. Они противились тому, что через церковные новшества в жизнь входил дух, который был очень соблазнителен.

–Вот представь себе, приходит завтра новый предстоятель церкви и говорит примерно так: вот что, с завтрашнего дня крестимся так, как весь цивилизованный мир – ладонью, а не щепотью. Календарь тоже свой устаревший отбрасываем. Кто не согласен – анафема! А кто станет болтать против правительства – про масонов да про Новый Мировой Порядок – в дурдома да лагеря!

Михаил взволнованно махнул рукой, резко осекся и вдруг спросил меня:

–Тебе такое понравиться? Представь себя на их месте.

Не дождавшись моего ответа, Михаил продолжил:

–А посмотри на восемнадцатый век! Это же тихий ужас! Русские крестьяне из грамотных работяг превращены в быдло. Дворяне из служилого сословия, заработавшего себе право на свои льготы кровью своих предков и своей собственной, превратились в паразитов, угнетавших рабов-крепостных. А синодальная церковь помалкивала. «Владычки» пописывали дрянные стишки на латыни, норовя попасть в «свет», а приходские батюшки были таким же быдлом, как и работяги. Как на все это должны были смотреть староверы?! Как?!. Будь я на их месте, я бы тоже презирал «никониан».

–Раз все так уж плохо, то почему ты сейчас не перейдёшь в старообрядчество? Разве тебя жена не просит об этом?