У рыбацкого костра

- Ну что - продолжим?

- А-га.

Я осторожно подвожу лодку к темному заливчику, где всегда водятся щурята. И совсем скоро такая щука-щуренок, весом чуть больше полкилограмма, оказывается у нас в лодке. Еще одна удача сына.

- Все, Лешка! Ты теперь спиннингист! По этому случаю тебе награда!

- Какая? - У мальчишки горят глаза.

- Увидишь. Она дома.

Домой мы, конечно, торопимся - за наградой. А награда для сына у меня припасена давно - вращающаяся блесенка финского производства. Эта блесенка досталась мне вместе с несколькими отличными французскими мепсами, и рядом с вращающимися лепестками, придуманными во Франции, показалась сначала золуш- кой-замарашкой. Так и лежала она у меня без дела, сразу определенная в награду Лешке, когда тот освоит спиннинг.

Конечно, о том, что эта финская блесенка не произвела на меня особого впечатления, я молчу. Мне стыдно признаться в этом, но на какой грех не пойдешь ради хорошей снасти…

На следующий день с утра мы снова поем нашу песенку про Изерко, мы снова на Изерке. На этот раз у Лешки на спиннинге финская блесна - награда начинающему спиннйнгисту. Я хочу доставить мальчишке удовольствие и отдаю рыбную ловлю ему. Лодчонка у нас мала, и ловить можно кому-то одному. Лешка стоит в лодчонке, а я осторожно веду ее мимо самых щучьих мест. Финская блесенка работает отлично, задиристо. Вот она легко улетает вперед, негромко ложится на воду, тонет. Лешка считает: «Раз, два, три, четыре», - а затем начинает подматывать… И вдруг крик- испуг:

- Папа!!!

Теперь я вижу дугу пластикового удилища, простенького, короткого, черного, с красными обмотками и шершавой ручкой - такое удилище есть повсюду среди прочих ходовых рыболовных товаров. Надрывно трещит тормоз катушки! Рыбина на дне.

- Лешка! Лешка! Только не опускай удилище! Держи так! Пусть устанет! И се время вращай ручку!

Снова визг катушки, затем тишина - это рыба идет к лодке. И снова голос катушки.

Подсачек в воде. Я готов завершить Лешкину охоту. Но до подсачека дело пока не доходит - щука вдруг показывается нам метрах в двадцати от лодки. Как малая щучка-травянка, она раскрыла над водой пасть и тряхнула головой. Нет, - не выбила, не выбросила блесну… И вот щука в лодке.

Лешку посетило безумие. Наверное, с таким же безумием-ра- достью отмечали наши пещерные предки свои охотничьи победы, если у них уже был сформирован эмоциональный аппарат, сравнимый с Лешкиным.

- О-ой-ой-ой-ой, папочка! Вот это блесенка! Вот это да! Ура! Ура! - все это мой сын, наученный не нарушать тишины природы, произносит почти про себя, но так ярко, что, казалось, само Изерко заискрилось, заплескалось веселыми искрами вместе с нами.

Дома мы взвешиваем щуку. Пружинного безмена-динамометра на этот раз нам, правда, хватило - щука потянула на четыре килограмма. Она была на десять килограммов легче той, что мы добыли три года назад с Сережей. Но тогда главным добытчиком- охотником был я, а в этот раз удача принадлежала целиком мальчишке.

На Изерке мы были еще не раз. И не раз маленькая финская блесенка на спиннинге сына, бывшая золушка-замарашка, срамила мои французские мепсы-лепестки. И не раз, возвращаясь с Изерка домой, мы говорили озеру спасибо и повторяли наш стишок-припевку:

Изерко, Изерко, засветись, как искорка.

Принимай по-царски нас, ну хотя бы изредка.

И уже под самую осень на Изерке нам досталась совсем необычная добыча. Я выловил на спиннинг щучку, сытую, плотную, с полупереваренной плотвицей в желудке. Из пасти щуки торчал кусок медной проволоки, согнутой на конце колечком. Такие «страшенные» медные проводки крутил для своих крючков-самоловов наш печник. Так и есть - в желудке у щуки оказался и крючок печника. Рыба, видимо, оторвала поводок от лески и ушла вместе с крючком и поводком.

Было это, скорей всего, в конце мая - в самом начале июня. А теперь конец августа. Щучка была жива и, видимо, вполне здорова, если питалась, кидалась к блесне и не выглядела в чем-то ущербной. Что было бы дальше с этой рыбиной, не знаю… Возможно, сталь крючка была бы разъедена в щучьем желудке, а медный проводок, видимо не поддающийся щучьему желудку, тогда просто бы выпал из пасти. Такие «переваренные» крючки в щучьих желудках я встречал. Встречал в щучьих желудках и медные, латунные, а однажды даже серебряную блесны - такие блесны щучьему жедудку, судя по всему, не поддавались. Я оставлял их у себя как трофеи, а на серебряную зимнюю блесенку, доставшуюся мне таким необычным путем, и сейчас успешно ловит рыбу мой старший сын.