У рыбацкого костра

Наташа тоже радовалась рыбацкой удаче мужа. Она была милая жена: его радости светло отражались в ее душе, его тревоги пасмурной тенью ложились на ее настроение. Они жили в семье согласно. Лично ей, например, эти сторожки и окуни, даже караси- лапти были совсем не нужны - продуктов набрали вдоволь и к ухе особенной страсти не питала. Но удачная ловля на утренней зорьке - радость мужа, и ее тоже.

Правда, радости настоящей все-таки не было на душе ни у него, ни у нее. Чуть не вплотную с их синим парусиновым домиком, в каких-нибудь двадцати шагах, стоял запыленный тяжелый мотоцикл с коляской, и рядом провисала хребтиной криво натянутая маленькая полинялая палатка. Около нее прямо на росистой траве сидела рыхлая женщина в вязаной кофте блекло-свекольного цвета и белой косынке. Не обращая внимания на Антипиных, она ожесточенно скребла ногтями толстые икры вытянутых по земле босых ног. Как будто места вокруг не хватало, обязательно надо остановиться рядом… Вся исчесалась, а сидит босая, словно до нее не доходит, что пока солнце не припекло - самые комары.

- Трое, - снова торопливо прошептала Наташа. - Сам уехал рыбачить на резиновой лодке, а сын спит. Я в палатке слышу - подъехали на мотоцикле, остановились рядом. Сын говорит: «А наше место занято». Я думала, они дальше поедут, сижу тихонько. Потом выглянула, а он уже лодку накачивает, все молча. И уплыл. А они сами палатку растянули.

- Оно и видно, - пробормотал Антипин. - Мы что теперь, так и будем шепотом жить? - И сердито, громче проговорил: - Не обращай внимания.

Но как не обращать, если люди живут рядом? Легко сказать… Все это было очень досадно. Приехали в такую даль, вдохнули простора и воли, доверившись всей душой наслаждению долгожданного отпуска, и вдруг на тебе. Да еще с претензиями: наше место! И устроились рядом - демонстративно, что ли? Десять километров вокруг озера - берега им не хватило. А как счастливо пролетели первые сутки…

Анатолий Степанович Антипин, сорокадвухлетний сотрудник одного из проектных институтов, и его жена Наташа обычно проводили отпуск на природе. Он - инженер-строитель, руководил группой. Среднего роста, из породы неполнеющих людей - у таких если вдруг и выпучивается брюшко, то как-то несуразно, неуместным довеском к тонким ногам и худощавому лицу. Рыжеватый, а может, просто блондинистый, сероглазый, ресницы сивые. Когда-то был веснушчат, а теперь цвет лица невыразителен, щеки слегка впалые, с резкими складками, с заметной жесткой игрой желваков, когда Анатолию Степановичу приходится что-нибудь свое отстаивать в разных служебных ситуациях. Глядя на него, думаешь: то ли человек сохраняет спортивный вид, то ли старый язвенник. Инженер Антипин хороший работник, деловой, на службе ему болтать с мужиками, зубоскалить с женщинами или слоняться по коридорам некогда - постоянно под угрозой цейтнота. Таких, несмотря на их жилистый склад (наверное, за деловитость и обязательность), в возрасте около пятидесяти любят выбирать в среде сослуживцев неожиданные инфаркты. Но Анатолий Степанович уверен, что ему-то это не грозит.

Дело в том, что под безупречно-официальной сорочкой, привычно повязанным галстуком и корректным деловым костюмом, а то еще и шикарными темными очками (его внешний вид - забота Наташи) таится не гаснущая с детских лет и несколько архаичная теперь на фоне служебных и вообще городских забот страсть к рыбалке. Антипин пронес это сокровенное через суматошные студенческие годы, обильные различными соблазнами, через суету служебных обязанностей, общественных нагрузок, дружеских шуток, творческих порывов и карьерных поползновений. Увлечение рыбной ловлей составляло для него как бы вторую жизнь, глубоко личную, одухотворенную и многоцветную, существовавшую наравне со служебно-производственной, но самостоятельно от нее. Ни о каких курортах и путевках Анатолий Степанович и слышать не хотел - всякая перспектива организованного отдыха приводила его в содрогание. Дачи у них не было, потому что выходные Антипин проводил на рыбалке. С зимы начинал мечтать о двух-трех неделях, проведенных на берегу в палатке. Известно, что получить отпуск спокойно, без нервотрепки и неуверенности до последнего дня (все сложено к отъезду, а приказ начальник почему-то еще не подписал!) у нас почти невозможно. Эти последние дни были обычно самыми мучительными и опасными для Анатолия Степановича, на грани срывов. К черту все! Господи, как они ему все надоели! Как он надсадился от городской сутолоки, надоевшей бестолковой болтовни, дурацких вопросов, на которые никому не нужны ответы, преувеличенной заинтересованности, фальшивого сочувствия - от всех этих издержек многолюдства. Хотелось отдохнуть от людей, пожить самим собой хоть неделю-другую - простыми «карасиными» радостями.