mmmavro.org | День 135, Ад

Больше всего Фалеева почему-то поразило, что одета женщина была вполне современно. В какие-то джинсики и кокетливую синенькую кофточку. Мужчины же, напротив, облачены были совершенно в духе всего остального здешнего зловещего интерьерчика – в чёрные монашеские рясы с капюшонами. Они быстро подтащили свою жертву к свисавшей с потолка цепи и с ловкостью и сноровкой, свидетельствующей об огромном опыте, мгновенно пристегнули к этой цепи её вздёрнутые вверх руки. Бедняжка (как опять-таки показалось Фалееву) не успела даже ничего толком понять и сообразить. Только глаза её распахивались всё шире и шире, а на лице проступала маска, печать какого-то непередаваемого ужаса. Она раскрыла было рот, чтобы что-то спросить или закричать, но подскочивший тут же проворно чёрный монах что-то негромко и властно прошипел (кажется, "Молчать!", но Фалеев точно не расслышал), коротко размахнулся и влепил ей хлёсткую и звонкую пощёчину. Голова женщины дёрнулась. Глаза выкатились от животного совершенно страха (Как у собаки, – пришло в этот момент в голову Фалееву. – Когда её бьют.) Женщина замолкла.

Дверь в углу комнаты противно скрипнула и опять начала медленно открываться. Все замерли. (Фалеев почувствовал вдруг, что у него отчего-то захватило дыхание.) Дверь отворилась. В комнату не торопясь вошёл один человек. Полуголый мускулистый мужчина в красном капюшоне.

Палач! – отчаянно мелькнуло в голове Фалеева. – Тот самый, из предыдущего сна!

Он внезапно всё вспомнил, и сердце сразу же ухнуло и покатилось куда-то вниз.

Мужчина между тем, всё так же не спеша, приблизился к столу и, помедлив мгновенье, одним резким движением сдёрнул тёмное покрывало. Женщина пронзительно и тонко завизжала.

……………………………………………

Дальнейшее слилось затем в память Фалеева в какую-то сплошную то ли оргию, то ли дикую кровавую вакханалию.

Пытки, деловито и хладнокровно орудующий своим аккуратно разложенным на столе жутким инструментарием палач, ... – о назначении некоторых из этих ужасающих аксессуаров Фалеев поначалу даже и приблизительно догадаться не смог! Сцены самого изощрённого, самого извращённого насилия, опять пытки... Опять насилие... Пытки и насилие одновременно... Женщина визжала не переставая. На одной ноте. Как мучаемое животное. У Фалеева даже уши к концу заложило. Он вообще словно оглох и ослеп от всего увиденного и услышанного. Перед глазами плавала какая-то кровавая мутная, пелена, в ушах звенели беспрестанно вопли истязаемой жертвы.

Когда всё кончилось, женщина была абсолютно сломлена. Фалеев никогда до этого не видел людей в таком состоянии. Да даже и не подозревал, что такое возможно! До чего можно довести человека всего за несколько часов. До совершенно животного состояния. Полной покорности и забитости. "Встать! Лечь! Ползти!" и т.д. и т.п. Монахи командовали, а женщина послушно и торопливо исполняла. Видно было, что ей даже в голову не приходит не подчиняться. Единственной её мыслью был страх, опасенье сделать что-то не так! Выполнить команду недостаточно быстро. Монахи отдавали свои приказы с таким холодным равнодушием, словно проверяли исправность нового, только что изготовленного прибора или механизма. Телевизора какого-нибудь. Или электроутюга. Режимы работы. Так... Это работает... Это тоже... Палач же на свою жертву вообще даже и не смотрел больше. Как будто её теперь просто не существовало. Он тщательно и любовно укладывал свои инструменты. Все эти жуткие клещи и щипцы. Прибирал рабочее место. Как слесарь станок. Или, там, верстак.

"Вечность – это тёмный чулан, населённый пауками", – вспомнилось вдруг Фалееву, и ему неожиданно сделалось до такой степени жутко, что он закричал. И – проснулся.

--------------------------------------------------------

После этого подобные... сцены стали сниться Фалееву каждую ночь. Та же или другая какая-то комната, палачи, ассистенты. Иногда монахи, иногда они выглядели как-то иначе. Всё это, как скоро понял Фалеев, решающего значения не имело. Как именно выглядели палачи и их подручные. И что именно они делали со своими жертвами. И сколько времени это у них занимало. Важно, чем это всё кончалось. Для их жертв. А кончалось это всё для них всегда одинаково.

Сломленные абсолютно, безвольные, покорные люди. Мужчины или женщины – неважно. Результат был для всех один. Конец. Моральное уничтожение. Аннигиляция духа. Домашнее животное. Электрический утюг, послушно включающийся и выключающийся при лёгком касании кнопки. Как правило, всё происходило очень быстро, но иногда затягивалось и длилось довольно долго. Хоть изредка, но случалось и такое. Сутками, даже неделями. Время в этих снах словно останавливалось или замедлялось. Текло как-то иначе, по-другому. Порой Фалеев проводил там целые месяцы, видел десятки и сотни людей; но когда просыпался, то всегда оказывалось, что здесь, в этом, реальном, земном мире прошла всего только одна ночь. Хотя, что значит "реальном"? Там, во снах, всё тоже было реальным. Более чем. Сверхреальным! Это был точно такой же мир. Такой же реальный. И такой же точно жёсткий и безжалостный. Да... Иногда люди держались неделями. Но всё равно конец был для всех один. Ничто. ОНО.