mmmavro.org | День 34, Любовь

Да чего там «не по-христиански»! Христианин, сказать по правде, Здарский был еще тот!.. Попы все эти… Рясы… Кресты бриллиантовые… Митрополиты, в «Мерседесах» разъезжающие… Святые, блин!.. Угодники… Просто не по-людски!! Нельзя так! Неправильно это.

Он и сам себе теперь каким-то чуть ли не упырём казался. Нелюдем прямо каким-то себя чувствовал! Бред, конечно, но…

А с другой стороны, чего «бред»!?.. Если бы все вокруг узнали… Чего я тут везу… Шарахнулись бы небось!.. Как от вурдалака. Да я бы и сам шарахнулся.

Здарский открыл глаза и стал вспоминать, что было дальше. После того, как он поинтересовался у жены, зачем ему ехать в морг. Весь этот их разговор кошмарный. Он и сейчас помнил его слово в слово.

– Женя, пообещай мне, что ты выполнишь то, о чем я тебя сейчас попрошу! Поклянись! – речь у Тамары была сбивчивая и торопливая, глаза горели каким-то исступленным огнем. Здарскому даже не по себе немного стало.

– Успокойся, Том, я тебя прошу! Конечно, обещаю.

– Нет, ты поклянись, что выполнишь! Нашей любовью поклянись! Ванечкой поклянись!

Но он же умер! – хотел сказать пораженный Здарский. – Как можно клясться умершим?

Хотел, но не сказал.

– Хорошо, хорошо! – снова пытался успокоить он жену.

– Нет, поклянись! – жена резко подалась вперед и цепко схватила его за руку. Здарский от неожиданности даже отшатнулся. – Скажи: клянусь!

– Ну хорошо: клянусь! – беспомощно повторил Здарский. – Успокойся, Том, ради бога! Конечно, выполню. Всё, что угодно. Всё, что угодно, выполню… Всё, что ты попросишь.

Женщина замолчала, впившись глазами в лицо мужа. Казалось, она колеблется. Здарский покорно ждал.

– Я не могу с ним расстаться!.. – протяжно, с надрывом, как во сне, как в каком-то тяжелом забытье, застонала-забормотала Тамара и закрыла глаза. Лицо ее мучительно исказилось. – Не могу… – тихо, словно про себя, повторила она. – Я хочу… – она резко тряхнула головой и решительно взглянула прямо в глаза мужу. – Я хочу, чтобы ты привез мне его сердце!

– Что-о?!.. – ошеломленно уставился на нее тот. – Ты в своем уме?.. Как это, сердце?

Жена молчала.

– Ты обещал мне, – после длинной паузы негромко напомнила она. – Ты поклялся.

– Что значит «поклялся»?.. – растерянно пробормотал Здарский. Просто для того, чтобы хоть что-нибудь сказать,.. собраться с мыслями, что ли… Мыслей, впрочем, особых не было. В голове царил полный сумбур. – Зачем?!.. – наконец с неимоверным трудом кое-как выдавил из себя он.

– Я буду хранить его! Хранить у себя. Чтобы он всегда был с нами. Наш Ванечка! – торжественно произнесла жена. Как присягу какую-то принимала!

Боже правый! – мелькнуло в голове у Здарского. – Пресвятая Богородица! – ему вдруг захотелось перекреститься. – Свят-свят-свят! Может, она и вправду уже с ума сошла?.. Я и сам-то тут!..

Всё это было настолько дико и неожиданно, что застигло его совершенно врасплох. И он решительно не знал теперь, как же ему себя в этой ситуации вести и что делать. Как вообще действовать!?

И потому, как сейчас, задним числом, отчетливо понимал, действовать стал абсолютно неправильно. Абсолютно!

Э-э-эх!.. – Здарский досадливо поморщился.

Вместо того, чтобы сразу же, однозначно и категорически, без всяких дальнейших обсуждений отказаться: нет! и всё! как можно вообще такое «обсуждать»! – он пустился в какие-то длинные и путаные, никому не нужные объяснения; стал ссылаться на разные там чисто технические трудности данного… мероприятия?.. операции?.. кошмара этого, короче!! «Как ты себе это представляешь?» и т.п.

Как будто только и в этом-то и было дело! В каких-то там «трудностях»!.. А само по себе это всё нормально! Вырезать у собственного ребенка сердце и домой его привезти!

В результате, когда торжествующая жена в два счета спокойно и хладнокровно доказала ему, что он не прав, что всё при желании вполне решаемо, и все, так называемые, трудности и сложности в принципе легко преодолимы – он оказался загнанным в угол.

(А чего там!.. Деньги! – вот и всё «решение»! Все «сложности». Как обычно.

За деньги у нас и не такое решается. А это-то!.. Подумаешь! Это же даже не преступление.

«Ты же настоящий отец. Ну, хочешь ты! Звучит, конечно, дико, но в конце-то концов!.. Если ты платишь… Может, вера у тебя такая?!»)

Так вот и получилось, что ехал он сейчас из морга, а в портфеле у него стояла банка с сердцем своего ребенка. С ванечкиным сердцем. Плавающим то ли в спирте, то ли в формалине, то ли еще в какой-то дряни! – пёс его знает! он даже не решился спросить. Так ему хотелось поскорее уйти.