mmmavro.org | День 41, Происшествие

СЫН ЛЮЦИФЕРА. ДЕНЬ 41-й.

И настал сорок первый день.

И сказал Люцифер:

– Многие люди искренно считают себя храбрыми и смелыми. И прибывают в этом счастливом заблуждении всю жизнь.

"Всё отдав, я не встану из праха,

Мне не надо ни слов, ни похвал.

Я не жил, умирая от страха,

Я, убив в себе страх, воевал".

Р.Киплинг "Эпитафия солдату".

"Я не смел на смерть взглянуть

в атаке среди бела дня,

И люди, завязав глаза,

к ней ночью отвели меня".

Р.Киплинг "Эпитафия трусу".

Впереди стояла группа подростков. Человек пять или шесть. А то и больше. Отсюда не видно было. Но никак не меньше пяти, это уж точно. В черных коротких кожаных куртках с какими-то бляхами, в тяжелых армейских ботинках, наголо выбритые.

То ли скинхеды, то ли металлисты, – замирая, определил Лужин. Во рту у него мгновенно пересохло.

Подростки что-то оживленно между собой обсуждали, громко и противно хохотали, курили и поминутно сплёвывали.

Лужин невольно замедлил шаги и почувствовал в душе какой-то нехороший холодок. Под ложечкой засосало. Время было уже позднее, место пустынное.

И черт их дёрнул через парк идти! Ну, вот не хотел же! Как чувствовал!

Лужин совершенно явственно ощутил, как напряглась идущая рядом жена. Она тоже заметила подростков. Делать, впрочем, было теперь уже нечего. Не останавливаться же и не поворачивать назад? Еще хуже будет. Как они на это отреагируют? Заметив, что он струсил и явно пытается удрать. Это как от хищника. Убегать нельзя. Сразу атакует! Да и неудобно как-то!.. И перед женой, и перед собой… Ладно, может, и обойдется.

Лужин на негнущихся ногах продолжал идти вперед. Но, чем ближе были эти проклятые скинхеды, тем всё более и более не по себе ему становилось.

Блин! Надо было сразу разворачиваться и уходить! – запоздало пожалел он. – А теперь уже и не убежишь.

Подростки между тем были уже совсем рядом. Еще шаг… еще… Лужин уткнулся глазами в землю, мечтая как можно скорее проскользнуть, прошмыгнуть мимо них серой мышкой, маленькой и незаметной; а еще лучше вообще оказаться где-нибудь за тридевять земель отсюда! подальше!.. на какой-нибудь освещенной улице! там, где люди,.. машины,.. милиционеры … с дубинками! с рациями и пистолетами!.. где можно снова будет почувствовать себя человеком! мужчиной! спокойным, гордым, невозмутимым и уверенным в себе… полным чувства собственного достоинства…

– Эй, мужик, закурить есть?

Лужин вздрогнул и остановился. Жена по инерции прошла пару шагов и остановилась тоже. Лужину показалось, что она вся дрожит.

От группы отделился один из юнцов и ленивой походкой, вразвалочку, не торопясь подошел к Лужину. Парень был ниже Лужина на полголовы и на вид совсем молодой – лет 14-15. А то и меньше. Мальчишка совсем.

Пиздец! – молотом ухнуло в голове у Лужина, и он почувствовал противную, обессиливающую слабость. Руки у него затряслись частой, мелкой дрожью. – Самый худший вариант! Малолетки – они вообще безжалостные. Отморозки. Плюс комплексы у них все эти подростковые. Как бы кто ни подумал, что он боится!.. Насмерть, короче, могут забить! Или покалечить.

Лужин был обычным человеком. Не Рэмбо и не Чаком Норрисом. И вообще не суперменом. Да, физически он был довольно крепким молодым мужчиной. Даже в спортзал иногда ходил. Но что толку? Он уж и забыл, когда последний раз дрался-то!.. В школе, наверное. Или в детском саду. Что он один может сделать против этой стаи!? А если у них ножи? Или цепи какие-нибудь велосипедные?.. Нунчаки или кастеты?

– Да, пожалуйста, – стараясь говорить уверенно, достал он из кармана раскрытую пачку сигарет и протянул ее подростку. Тот спокойно ее у него из рук взял и положил себе в карман. Остальные юнцы захохотали.

– Не внапряг? – издевательски поинтересовался стоящий перед Лужиным мальчишка. – Босяцкий подгон пацанам сделать!

– Да нет, – жалко пролепетал Лужин, пытаясь улыбнуться. – Берите!

– О, какой дядя добрый! – парень оглянулся на своих товарищей. Те опять радостно загоготали. – Дядя, может, у тебя еще есть? – юнец откровенно ухмылялся прямо в лицо Лужину. Он прекрасно видел его страх и отлично понимал, что делается у него на душе. И ему это явно нравилось.