Сара Ларк - Земля белых облаков

– Ты не помнишь уже, как ты плакал, Пол? – спросила его Марама все тем же певучим голосом. – Тогда мы все время были вместе и ты называл Кири «мамой», как и я. Но затем последовал плохой урожай, а мистер Уорден стал все чаще выпивать и злиться на всех. Многие работники хотели от него уйти, а до сезона стрижки овец оставалось совсем немного…

Пол кивнул. В такие годы Гвинейра давала маори аванс, чтобы удержать работников у себя до того момента, когда появится много работы. Однако при этом всегда существовал риск: часть мужчин оставалась, помня об авансе, но некоторые из них брали деньги и исчезали. Кое-кто забывал о полученном авансе и после окончания стрижки требовал полную зарплату. Поэтому Джеральд и Пол в последние годы поступали иначе. Они позволяли маори спокойно бродить по территории Киворд-Стейшн в зимние месяцы. До наступления сезона стрижки работники обычно возвращались, а даже если и нет, можно было легко найти подмогу. Пол уже не помнил, что сам стал жертвой подобной политики.

– Кири дала твоей маме подержать тебя на руках, но ты только плакал и кричал. И твоя мама сказала, что она была бы не против, если бы Кири все время за тобой ухаживала, однако мистера Джеральда такое решение разозлило. Я тоже немногое помню, Пол, но Кири мне кое-что рассказала. Она говорит, что ты навсегда обиделся на нас за то, что мы тебя отпустили. Но что Кири могла поделать? Мисс Гвин ведь не виновата, она тебя любила.

– Она меня никогда не любила, – жестко произнес Пол.

Марама покачала головой.

– Нет, вы просто похожи на два ручья, которые не пересекаются. Возможно, когда-нибудь вы встретитесь. Все ручьи впадают в море.

Пол хотел разбить обычную стоянку, но Марама настояла на строительстве дома.

– Нам все равно нечем больше заняться, – спокойно сказала она. – А тебе тут еще долго находиться. Так почему же мы должны мерзнуть?

Поэтому Пол срубил пару деревьев – топор он обнаружил в тяжелой сумке, которую тащил мул Марамы. При помощи выносливого животного Пол приволок стволы к равнине у ручья. Марама выбрала это место, так как прямо там из-под земли возвышалось множество отвесных скал. Она заверяла, что духи здесь были более счастливыми. А счастливые духи могли бы благословить новопоселенцев. Марама попросила Пола вырезать пару орнаментов на стенах их дома, чтобы он был красивым, а papa не гневался. Когда все наконец-то соответствовало ее представлениям, Пол завел ее в относительно просторное пустое помещение.

– А теперь я возьму тебя в мужья! – серьезно провозгласила она. – Я лягу с тобой в этом доме, хотя мое племя и не может присутствовать здесь сейчас. Пара наших предков точно будут тут, чтобы засвидетельствовать нашу свадьбу. Я, Марама, потомок тех, кто прибыл в Аотеароа на uruao , беру тебя, Пол Уорден! Так ведь говорят у вас, не правда ли?

– Все немного сложнее… – сказал Пол.

Он не знал, что думать о происходящем, но Марама в этот день была воистину прекрасна. На лбу у девушки была яркая повязка, на талии – ниспадающая накидка, а грудь осталась обнаженной. Пол еще никогда не видел ее такой; в доме Уорденов и в школе она всегда носила пристойную западную одежду. Но теперь она стояла перед ним полуобнаженная, с блестящей загорелой кожей, мягким сиянием во взгляде – и смотрела на него так, как, должно быть, смотрели когда-то друг на друга papa и rangi . Она любила его. Безоговорочно, не раздумывая над тем, кем он был и что сделал.

Пол обнял ее. Он не знал точно, должны ли были в этом случае целоваться маори, поэтому он просто потерся своим носом о ее нос. Марама захихикала, так как сразу же захотела чихнуть. Затем он снял ее накидку. У Пола перехватило дыхание, когда она предстала перед ним совершенно обнаженной. Фигура девушки была более изящной, чем у большинства женщин его расы, хотя ее бедра были широкими, груди – полными, а ягодицы – пышными. Пол нервно сглотнул, но Марама спокойно расстелила на земле свою накидку и поманила его за собой.

– Ты ведь тоже хочешь быть моим мужем? – спросила она.

Пол еще никогда не задумывался над этим вопросом. До этого момента он практически не думал о браке, а даже если у него и появлялись подобные мысли, то он чаще всего представлял себя с белой девушкой, возможно с дочерью Гринвудов или Баррингтонов, ибо эти кандидатуры были подходящими для его статуса. Но что бы он увидел в глазах этой девушки? Наверняка она стала бы презирать Пола, как и его собственная мать. По крайней мере у нее на то были бы все причины, особенно после убийства им Говарда. И смог бы он полюбить ее? Не стал бы он снова настороженным и подозрительным, как прежде?