– Нужда, – ответила адмирал, – Империя нуждается в талантливом ксенолингвисте, таком, как ваш сын. Моя флотилия отправляется с очень важным заданием, и мне нужна помощь вашего сына.
– Но почему Вы оказали честь посетить наш дом для этого? Ведь под вашим командованием не одна тысяча людей. Вряд ли вы посещали семью каждого из них.
– Увы, я не могу себе позволить такую роскошь, – согласилась адмирал, – Но они, в основном, —военные, они знают, на что идут и что каждая миссия может быть последней. А эта включает в себя значительный риск. Это мирная миссия, но те, к кому мы отправляемся, могут этого не знать. Я не знаю, кто вернется из нее. Я не знаю, вернусь ли я из нее. Поэтому это не только решение вашего сына, это решение всех вас. Отто фон Грюнберг, – она повернулась к Отто, – ваша служба нужна Империи. Готовы ли Вы?
За столом нависла тишина, и никто не решался прервать ее.
– Соглашайся, сынок, – наконец вмешался дедушка Йохан. Ирма грустно вздохнула, понимая, что мужика теперь уже не остановить. А Карл уставился на отца блестящими от гордости глазами, уже воображая того с двумя бластерами в руках и инопланетной полуголой красоткой на сгибе локтя. Впрочем, нет, у отца есть мама, а с красоткой на руках будет сам Карл, когда вырастет большим и станет как папа.
– Я, конечно, согласен, Ваше Высочество, – пробормотал Отто, – Но все-таки почему такая честь?
– Вы станете частью небольшой команды, которая будет мозгами нашей экспедиции, – улыбнулась адмирал, – А с мозгами, я считаю, надо дружить.
S13 Майор Карл фон Линденхоф, жилой блок орбитальной военно-космической станции
Лотта выскользнула из постели и натянула на голое тело его банный халат. Точнее, не его, халат полагался вместе с жильем: каютой – не каютой, квартирой – не квартирой, так, жилым блоком, предоставленным в его распоряжение на время нахождения на станции. Одна комната с кроватью, столом с парой стульев, письменным столом, простым креслом и запирающейся тумбочкой для документов, якобы положенных ему по должности. Плюс стенные шкафы и небольшой санузел с душем. Ну, и чайник с кофеваркой, еда готовилась и доставлялась централизованно. Все-таки военная база, а не поселок.
Хорошо хоть, командование заботилось о балансе полового состава базы, держа на ней явно избыточное количество медсестер и связисток. Справедливости ради, надо отметить, что недостатка в желающих не было. Не супермодели, конечно, те выходили замуж или как еще обустраивали свою жизнь прямо внизу, но для многих остальных служба на такой базе была хорошим шансом выйти замуж за офицера, фона, да еще и по истечении срока очередного контракта, когда муж сможет перевестись вниз, обзавестись домиком на поверхности, детьми, обустроенной и обеспеченной жизнью. Вот и Лотта, когда пришла сюда первый раз и увидела у Карла на столе фото красивой женщины, встрепенулась и стала выяснять, кто такая. А узнав, что это сестра, которой Карл купил домик внизу, резко начала проявлять повышенную благосклонность. Если сестре купил домик, то и себе, то есть своей жене с детьми, купит.
– Я в душ, поставь кофе, – сообщила Лотта, улыбнулась Карлу, скидывая халат, а затем легкой плавной походкой исчезая за дверцей.
Карл поднялся, натянул пижамные штаны – очень уж не хотелось влезать в форменные брюки – а затем взял чайник и направился туда же, поскольку раковина для умывания служила также единственным источником воды для питья. Рубашку накидывать не стал – его тренированный торс всегда вызывал у женщин весьма позитивную реакцию, так почему не покрасоваться лишний раз? Пока узкая струйка воды – станция экономила ресурсы – медленно наполняла чайник, он не отказал себе в удовольствии полюбоваться любовницей через стеклянную дверцу душа, которая, впрочем, тут же начала мутнеть от брызг воды, оставляя скорее намек на обнаженную женщину за ней. Намек, впрочем, был соблазнительный, как тут же почувствовал Карл, хотя и занимался только что этим делом с Лоттой, и занимался вполне добросовестно и старательно. «Может, и правда, перевестить на поверхность, устроиться покомфортнее и трахать это красивое домашнее животное каждый вечер для хорошего сна и настроения?» – подумалось ему. «Бр-р-р! Что это со мной!?» – ответил он тут же сам себе и понес воду в комнату, ставить кофе.
Нет, в целом Карл не был женоненавистником, в известном смысле он женщин очень даже любил, причем достаточно регулярно, но как разумных существ воспринять не мог. Больше не мог. Когда-то, еще курсантом, было дело, влюбился по уши. Как им эта сучка вертела, страшно теперь вспоминать. Чуть из училища не вылетел. Что характерно, так с этой стервой ему ничего и не обломилось. А напоследок, усугубляя оскорбление, она безо всяких отдалась приятелю, который потом долго ходил под впечатлением от продемонстрированных ею поз и бахвалился этим, оказываясь в мужской компании. Сначала Карл очень переживал и даже на приятеля обиделся, но потом оценил невольную услугу, а некоторыми из услышанных поз даже потом воспользовался, хотя и совсем с другими женщинами.
Читать дальше