Великая, бескрайняя держава
Любит нежно свои стада,
Ведь сегодня ты для нее,
А завтра она для тебя.
Ведет дорогой благостной,
Хотя дорожка мнимая,
В свой подземельный рай.
Могучая! Единая!
И все подобно пиршеству
Во времена чумной резни,
Их праведное нищенство
Скрывают блоки СМИ.
А стаду много надо ли?
Им кинут кость к закату,
И даже не поймут они,
Что эта кость их брата.
И будут яро разгрызать,
Кусаясь меж собой,
А завтра никому не встать:
Опять проспали бой.
Но господдержка не отступит!
С заботою непримиримой
Она неистово возлюбит
И обеспечит всех кумиром!
Расскажет о великой Памяти,
О Чести и Великом Роде,
О Долге пред ней-Матерью,
О тех, кто поднимал заводы.
Расскажет громко, голосисто,
Что мы быстрее, выше, лучше!
Над нею нимб аж заискрится,
А стадо гордостью задушит.
Их вера – свято Христианство,
Но отчего воняет тухлой рыбой?
Из поколенья в поколенье рабство
Снует расколами на глыбе.
И вроде как сказать забыли,
Что жизнь все больше на словах,
И память всю давно убили,
А ветераны – в дураках.
Ну их раз в год, конечно, вспомнят,
А может быть, дадут медаль:
Чем смогут, тем помогут,
«А дальше сами, очень жаль».
Поставим на реверс,
Кончается кислород,
И вся ваша прелесть
Вместительный рот.
Сосите и жуйте
Из предавших рук,
И вас не осудит
Рачительный душегуб.
Он будет вас гладить
Гнилыми перстами,
А вечером гадить
Слепыми мозгами.
Но это не страшно:
Никто ж не узнает,
А счастливое дальше
Опять не настанет.
Рявкнет суставом
Многоликий урод,
И челядь подставит
Растопыренный рот.
Остывшие лица,
Засушливый взгляд
Будут нам сниться
И отматывать вспять.
Глобальная ересь
Чеканит: «Вперед!»
И вся ее прелесть
Вместительный рот!
Телевизор в твоей голове,
Что расскажут сегодня?
А надо ли это тебе,
Если фарс – это то, что модно,
Если утром уже вечер,
А день забродил на окне,
Уснул и растаял, как свечи,
И стек по пологой стене.
Невесомость подсознания
Знает больше, чем должно,
Всеобщая ложная мания
Казаться сложным.
Телевизор в твоей голове,
Куда жать, чтобы выключить
Или сделать звук на ноле?
Пока совсем не заглючил.
Скребется грифель
Заточкой под горло,
Пульсируя в висках,
Нарывая от гноя.
Ты видишь, куда
Притянули нити?
И ты – минотавр.
Бьешь зеркала событий,
Но из лабиринта не выйти.
Сколько нужно выкурить,
Чтоб распознать предателя
В разбитом осколке
С криво срезанным ртом.
Ну что? Отомстил?
Хромая по битому,
Окропив из дырявого глаза
Помещение пепельно-серое,
Капает на пол
Как гвоздь
Забивают в кость.
КОШМАРНОЕ ЭХО!
Размозжи этот звук.
Тихо.
Все пустое и белое
Как слепые зрачки.
И ты как вкрапление черноты
На остывшем полу,
Расплываясь невнятной кляксой,
Заметил в углу в отражении
Свой детский взгляд.
ВЫДЕРЖИШЬ? тогда и СВЕТИ.
Змея ползет по лезвию камней,
Заточенных морским прибоем
Под иглы оголтелых дней.
Распарывая брюхо не спеша,
Она впивается в идею,
Что можно жить и не дыша,
Не торопясь, как кожаная кисея,
Плывет и дышит через дыры,
Понявшая всю бытность жития.
А по ночам, сплетаясь и увечась,
Змея смеется на луну
И утекает в вечность.
Маньяки рыдают в утробе,
В душах черные дыры на вылет,
Труп лошади больше не выйдет
На площадь к очередному уроду.
Читать дальше