Надежда Белякова - Конкурс

– А кто это?

И смелая предпринимательница, храбрая амазонка возрожденного постперестроечного капитализма расплакалась в ответ, не уточняя, к кому относился этот вопрос старушки – лично к ней или к некому Радзивиллу.

Потому что и без объяснений было ясно, что госпожа Радзивилл совсем плоха и совершенно потеряла память, поэтому ни ее не узнала, ни о Радзивиллах ничего уже не помнила. Но Витасу было очень приятно, что его маму, уже стоящую на пороге прожитой жизни, так тепло помнят. И идея восстановить прежний книжный магазин очень обрадовала его.

Но замысел свой амазонка-«челночница» все же осуществила. Подняла магазин практически из руин, которые ей оставил ее предшественник, увезя свою вывеску «Вилла Радзивилла» вместе с выломанной сантехникой и оборудованием в Россию, где и открыл свое новое дело.

А она и воссоздала магазинчик и, как и обещала госпоже Радзивилл, украсила магазин новой вывеской «Радзивилл».

В нем она продавала книги и аудиодиски, диски с новыми и старыми фильмами из России, черный хлеб, икру, разную косметику, водку всех новых сортов и, конечно, «Советское шампанское». Словом, все то, что теперь по старинке называли «советское». Нашлась тут и для Витаса работа, он привозил товары из Финляндии. Жизнь продолжалась.

Воспоминания об этом нахлынули на Витаса после того, как он попрощался с финном у кондитерского магазина, к которому тот не напрасно так стремился. Потому что промерзшая Велта, основательно раздраженная опозданием финна, тем не менее пока еще ждала его.

Витас очень обрадовался странному теплому чувству, возникшему в его душе, когда он на мгновенье почувствовал себя Санта Клаусом, исполнившим чье-то желание, в тот момент, когда помогал как переводчик своим финским им обоим объясниться. И рассказал Велте, как ее дружок отчаянно искал ее в книжном магазине вместо кондитерского.

Глядя на них, он вдруг подумал, что хорошо заканчивается год, может быть, и ему повезет, и в его жизни случится что-то хорошее. И он поскорее ушел, не желая отвлекать их друг от друга. Да и к тому же шанс, что к 9-ти вечера все же забегут, как обещали, его дети – дочь и сын, тоже поторапливал Витаса поскорее вернуться домой.

На втором этаже, над уже закрытым книжным магазином, светилось его окно.

Он вошел в квартиру. Она не казалась пустой, потому что с тех пор как год тому назад умерла его мать, госпожа Радзивилл, у него выработалась странная привычка – не выключать телевизор. Эта нелепая иллюзия семьи, шумящей, иной раз стреляющей или вопящей, отгоняла тоску одиночества. Витас вошел в дом. Мелькание кадров отбрасывало разноцветные блики на стену кухни. Витас включил чайник. Протянул руку к заварке, и тут раздался звонок в дверь. По звонку, как по почерку, он сразу узнал, что это пришла дочка Ната. Он открыл дверь дочери. И она как всегда порывисто бросилась к нему с поздравлениями, ловко набросив ему на шею новый теплый шарф. Ее новогодний подарок – подарок дочери отцу к Новому году:

– Привет! Пап! С Рождеством! Не болей – много не пей! Ну, и всякое такое! Нет!

Я сегодня заходить не буду. После праздника посидим. Ладно?

– А мама с вами? – кутаясь в тепло нового шарфа, спросил довольный Витас.

– Да нет, пап! Вернее, и я с друзьями буду встречать. Слушай, пап… а?

– Понял! – заговорщически подмигнул ей Витас и полез в карман висящей на вешалке дубленки:

– Вот! Хватит, чтобы праздник был праздником?

– Ой! Нормально! Спасибо тебе! Ты не обижайся, побегу. Меня ждут!

Витас обнял дочь. В этот момент раздался звонок в дверь. Витас протянул руку и открыл дверь. Это пришел его сын – Радз.

– А, Натка, опередила! Привет, пап! С Рождеством тебя! Не пей – не болей! Мама привет тебе передала! Они с Юргеном встречают Рождество и Новый год в Париже. Класс! Обзавидуешься!

Витас, обняв сына, быстро полез в другой карман той же дубленки и пошутил:

– Вот поэтому у меня только двое детей! Ведь по бокам только два кармана. Что бы доставалось третьему?

Радз искренно обрадовался и даже как-то расслабился, что не пришлось просить:

– Папка! Ты титан человечества! Как раз сколько мне недоставало на рождественский подарок Дзинтре! Ты извини, мне еще подарок выбрать нужно! Побегу, но на неделе обязательно загляну!

Дернув за волосы сестру и обняв отца, Радз, уходя, полуобернувшись, сказал отцу:

– Все! Ушел! Пап! Не грусти! Мы тебя любим! Правда!

Ната, когда Радз ушел, только вздохнула и заметила: