– Извиняюсь, – буркнул Карпунцов и снова оживился: – А может, есть кассетник у кого-то? Что, во всей больнице нет ни у кого? У нас записи классные дома. Маша привезет. Она и «Романтик» наш привезти сможет, он же стерео! Доктор, можно? А только я ничего не понимаю. Мать с батей где? Дома? И Маша с Сергуней? С ними все в порядке? И почему Люда ты… такая?
Мелешкина вскочила и быстрым порывистым шагом бросилась в коридор. Померанцев успел заметить по ее лицу, что Людмила еле сдерживается, чтоб не разрыдаться прямо в палате.
– Доктор, ну что вы молчите? – Хрипота вновь овладела голосом Карпунцова. – Скажите хоть что-нибудь.
– Алексей, – Померанцев постарался сделать свой мягкий голос предельно убедительным, – вы очень долго болели… И болезнь была, прямо скажем, непростая. Редкая была болезнь. Но ваш организм с ней справился. Теперь пойдете на поправку. Но нельзя делать все и сразу, вы еще крайне слабы. Вам сейчас заново придется учиться не только ходить уверенно, но даже кушать и, простите за откровенность, как туалет посещать. И давайте начнем с того, что пульс померяем.
– Доктор, ой, простите, не знаю, как вас величать, а ведь уже почти зима наступила, когда у меня ангина… А сейчас что там такое? Это же на весну похоже! – Карпунцов указал рукой на видевшиеся в окне верхушки деревьев и снова резко сменил тему: – А можно не только западных, можно и наши группы. Или даже не группы. Я вот от «Танца на барабане» балдею. Можно послушать? Неужели нельзя кассетник принести? У Люды тоже он есть. А где она? Вышла? Хотя она ведь в Узбекистане живет. Получается, Люда из-за меня прилетела? Что со мной случилось?
Померанцев ощущал, что дальше откладывать невозможно. Надо начинать рассказывать правду. Осторожно, дозированно крайне, но начинать. Вот только бы найти правильную первую фразу.
Размышления прервал голос Гавриловой:
– В дежурке у нас плеер есть. Вот только не знаю, какие песни. Но в случае чего скачаем. Иван Петрович, я понимаю, что у нас интернет лимитированный и вообще его надо для работы использовать. Но это же как раз для работы, для пациента. Иван Петрович, хорошо? Я покопаюсь в интернете и поскачиваю.
Померанцев хотел кивнуть коллеге головой в знак согласия, но не успел, лишь замер, ошарашенный словами Карпунцова:
– Интер-чего? Я не понял. Это что, Афган? При чем тут музон?
Гаврилова захлопала глазами, остальные, как показалось Ивану Петровичу, тоже растерялись и ничего не понимали. «Надо брать разговор в свои руки. Хотя ни черта не ясно, что он несет… Бредит, что ли? Ну ладно, про интернет не знает. Но Афган тут откуда?» – безуспешно пытался найти логику главврач.
– Я про интернет говорила. Это такое изобретение новое… техническое, – выдавила из себя Лена, и Померанцев с удовлетворением отметил, что его молодая коллега смогла неплохо вырулить из очень нестандартной ситуации.
– А, изобретение… Я чего-то не в курсах. Не слыхал о таком. Подумал, раз интер-чего-то, то Афган. Ведь там же у нас интернациональный долг. А изобретение это с музыкой связано? Вместо кассетника?
Померанцев ощутил на своей спине чей-то взгляд, обернулся, увидел неслышно входящую в палату Людмилу, которая, похоже, успела смыть слезы, но ничего не смогла поделать с густо покрасневшими глазами и заметно припухшим лицом. «Все, пора наконец начинать», – в очередной раз дал себе указание главврач и обратился к Карпунцову:
– Вот что, Алексей, давайте по порядку. Вы спрашивали, как меня зовут? Иван Петрович. Насчет весны и осени вы тоже правильно заметили. Заболели вы в конце ноября, а сейчас май на дворе, вчера День Победы был.
– Это что же, я тут полгода провалялся? И не помню ни хрена! – прохрипел Карпунцов. – И Люда такой… ну другой… за полгода стала? Но ведь так не бывает! Доктор, Иван Петрович, ну скажите же мне! Или ты, Люда, скажи! Я знаю, что дурак дураком, ПТУ только и смог закончить, но даже я понимаю, что так не бывает! Это факт! А Маша моя, где она? У нее тоже эти? Ну, морщины, короче.
Главврач пересел на кровать рядом с Карпунцовым и, взяв руку пациента за запястье, приготовился померить пульс. Алексей попытался выдернуть свою руку, но не смог. «И не пытайся, дружок! У меня силенка имеется, да и слаб ты еще», – улыбнулся про себя Померанцев. За 20 секунд он насчитал 24 удара.
– Ну что, Алексей, с пульсом у вас совсем неплохо. Я бы даже сказал – замечательно! – Главврач с удовлетворением почувствовал, как его уверенность, судя по выражению глаз, начинает передаваться пациенту, а значит, теперь можно и рискнуть. – Вы слышали такое слово – летаргия? Ну, это сон довольно длительный.
Читать дальше