Николас Спаркс - Выбор

– Да, но учти, большинство хозяев не подадут на меня в суд, если у них умрет курица. А на тебе лежит большая ответственность, ведь ты работаешь с детьми. – Тревис помолчал. – Готов поспорить, ты прекрасно с ними ладишь.

– Почему ты так считаешь?

– У тебя аура доброты и терпения.

– Ты не перегрелся на солнце?

– Возможно. – Тревис кивком указал в сторону пустой бутылки: – Хочешь еще пива?

Габи только теперь заметила, что допила свою порцию.

– Нет, пожалуй.

– Я никому не скажу.

– Дело не в этом. Не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное впечатление.

– Ну, вряд ли такое возможно.

– Сомневаюсь, что моему парню это понравится.

– В таком случае хорошо, что его здесь нет. И потом, мы ведь только начинаем знакомство. Что тут плохого?

– Ну ладно. – Габи вздохнула. – Еще одну бутылочку, и все.

Тревис принес пива. Габи отхлебнула, ощутив приятное тепло в желудке, и немедленно услышала внутренний голос: «Тебе не надо было этого делать».

– Кевин тебе понравится, – сказала она, пытаясь восстановить дистанцию. – Он классный парень.

– Не сомневаюсь.

– И да, он высокий.

– А я думал, ты не хочешь его обсуждать.

– Не хочу. Просто даю понять, что люблю его.

– Любовь – это прекрасно. Ради нее стоит жить. Обожаю быть влюбленным.

– Слова многоопытного мужчины. Учти, настоящая любовь длится вечно.

– А поэты утверждают, что настоящая любовь всегда заканчивается трагедией.

– Ты поэт?

– Нет. Просто пересказываю тебе их слова. Это не значит, что я с ними согласен. Я, как и ты, предпочитаю романы с благополучным концом. Мои родители много лет живут в браке, и я надеюсь однажды повторить их судьбу.

Габи подумала, как приятно болтать с Тревисом о пустяках – и тут же напомнила себе, что у этого красавца, разумеется, большой опыт по части ухаживаний. И все же она была вынуждена признать, что его внимание ей льстит. Кевин, разумеется, этого не одобрит.

– А ты знаешь, что я чуть не купил твой дом? – поинтересовался Тревис.

Габи удивленно покачала головой.

– Его выставили на продажу одновременно с моим. Мне понравилась планировка, зато тут есть веранда, лодочный сарай и подъемник. Нелегкий выбор, надо сказать.

– А теперь у тебя даже есть джакузи.

– Нравится? – Тревис изогнул бровь. – Можем в нее забраться, когда сядет солнце.

Габи выразительно округлила глаза, стараясь не обращать внимания на пробежавшую по телу дрожь.

– Вряд ли.

Тревис потянулся, весьма довольный собой.

– Может быть, помочим хотя бы ноги?

– Против этого я, пожалуй, не стану возражать.

– Это всего лишь начало.

– И конец.

– Разумеется.

Заходящее солнце окрасило небо в золотистые цвета до самого горизонта. Тревис подтянул к себе еще один стул и положил на него ноги. Габи смотрела на воду, ощущая полузабытое чувство удовлетворения.

– Расскажи про Африку, – потребовала она. – Она действительно настолько прекрасна, как говорят?

– Для меня – да, – мечтательно сказал Тревис. – Мне все время хочется туда вернуться. Там почти ничего не напоминает о нашем мире…

– Ты видел львов и слонов?

– Сколько угодно.

– Они красивые?

– Настолько, что невозможно забыть.

Габи помолчала.

– Я тебе завидую.

– Ну так поезжай в Африку. Если соберешься, непременно побывай на водопаде Виктория. Это самое прекрасное место на свете. Радуга, туман, оглушительный рев – как будто стоишь на краю земли.

Она мечтательно улыбнулась.

– И долго ты там был?

– Когда именно?

– Сколько раз ты ездил в Африку?

– Трижды.

Габи безуспешно пыталась представить себе столь свободную жизнь.

– Расскажи мне все, – попросила она.

Они долго беседовали вполголоса. Сумерки сменились темнотой. Тревис описывал людей и места так живо и ярко, что Габи как будто видела их. Она то и дело ловила себя на мысли, что пытается понять, сколько раз он делился этими историями с другими женщинами… В середине рассказа Тревис встал из-за стола и принес две бутылки воды, поскольку Габи отказалась от пива; она оценила его поступок, и чувство приязни стало еще сильнее. Габи понимала, что это неправильно, но была не в силах остановиться.

Когда они поднялись, чтобы отнести посуду в дом, на небе уже сияли звезды. Пока Тревис мыл тарелки, Габи прошлась по гостиной и решила, что это место куда меньше похоже на приют холостяка, нежели она воображала. Мебель была удобная и стильная, в комнате порядок, пусть и не идеальный. Журналы лежали стопкой на телевизоре, на магнитофоне виднелся тонкий слой пыли – отчего-то казалось, что так и должно быть. Вместо картин и фотографий на стенах висели киноафиши, вполне отражавшие эклектичный вкус хозяина, – «Касабланка», а рядом «Крепкий орешек» и «Один дома». Габи услышала, как на кухне выключили воду; несколько секунд спустя Тревис вошел в гостиную.