Даниэла Стил - Блудный сын

Несколько минут все трое молчали, а затем Билл повернулся к Питеру.

– Можно вопрос?

Питер догадывался, о чем он хочет спросить.

– Конечно, – тихо сказал Питер. Мэгги начинала немного приходить в себя.

– Я твой сын? – Билл перевел взгляд с Питера на мать, чтобы получить подтверждение. Они оба покачали головами.

– Прости, но ты не мой сын, – как можно мягче ответил Питер. – Я бы хотел, чтобы ты был моим сыном. Я бы гордился, что я твой отец, и никогда бы этого не скрывал.

– Черт! – в сердцах сказал Билл, и все трое рассмеялись. – Это было бы единственной приятной новостью во всем этом деле.

– Ну, ты можешь говорить, что ты мой сын в любое время, когда захочешь. И, раз уж речь зашла об этом, – он повернулся к Мэгги, – мне чертовски жаль, что я промахнулся и не затащил тебя в постель, хотя, по общему мнению, мы так часто занимались любовью. – Мэгги улыбнулась, а затем наконец тоже рассмеялась.

– Я пришла в восторг от словечка «трясогузка», – с отвращением сказала она.

– Не надо слушать все, что он говорит. Он просто хотел оскорбить тебя, – сказал Питер, и она кивнула и взяла его за руку. Не составляло никакого труда выяснить, что Майкл лгал не только всем присутствующим, но и своему адвокату.

Час спустя окружной прокурор вернулся в их помещение для переговоров и сказал, что они могут поехать домой. Жюри может совещаться несколько дней, и, возможно, так и будет.

– Мы позвоним вам по домашнему телефону, когда они вернутся с совещания.

Джек Нельсон помог им выйти из здания суда и миновать журналистов. Он снова отправил их домой на полицейской машине, как делал каждый день. Он похлопал по плечу Мэгги, когда она садилась в машину. Он сожалел, что все это случилось с ней. Ему Майкл тоже солгал, как и всем остальным, и он поверил ему.

Мэгги легла на диван, когда они вернулись домой, и некоторое время спустя уснула. Питер и Билл смотрели в это время баскетбол по телевизору. Билл уже позвонил Лизе, чтобы узнать, как у нее дела. Они не посвящали ее в отвратительные подробности, которые всплывали с первых дней суда. Ей не нужно знать про них. Майкл был ее отцом, в конце концов, и она любила его. И ей было всего шестнадцать лет.

Когда Питер наблюдал, как Мэгги спит на диване, он надеялся, что жюри объявит свой вердикт в ближайшее время. Надо заканчивать с этим ради них всех. Когда она уснула, Билл и Питер обменялись долгими усталыми взглядами.

Жюри присяжных потребовалось три дня, чтобы обсудить дело. Присяжные тщательно еще раз просмотрели все токсикологические отчеты, сверяясь с графиками и описаниями различных лекарственных средств и отравляющих веществ. Они уделили особое внимание параквату, который применялся к Мэгги, и сукцинилхолину, действие которого Майкл апробировал на пожилых пациентах. Они перечитали некоторые из показаний и проголосовали единогласно.

Мэгги позвонили домой, и Джек послал автомобиль для них. Они вошли в зал суда, и через несколько минут гуськом зашли присяжные заседатели. Майкл сидел за столом стороны защиты, и судья попросил подсудимого встать.

Староста присяжных заседателей стоял около скамьи жюри присяжных, и судья спросил, вынесли ли они вердикт. Он сказал, что вынесли, и судья спросил его, какое решение они приняли по этому делу. Судья начал зачитывать каждое обвинение по отдельности, и староста говорил четким и громким голосом от имени своих коллег, присяжных заседателей.

– Виновен, Ваша честь, – говорил он после каждого пункта обвинения в убийстве первой степени. – Мы считаем подсудимого виновным по одиннадцати обвинениям в убийстве первой степени, куда входило обвинение в убийстве его собственных родителей.

А потом судья спросил его об обвинении в преднамеренном покушении на убийство Маргарет Хиггинс Макдауэл. «Виновен, Ваша честь». В зале суда поднялся шум. Судья стукнул молотком и потом поблагодарил присяжных. Мгновение спустя они покинули зал заседаний.

Судья назначил вынесение приговора подсудимому в течение последующих тридцати дней, и Мэгги уже знала, что она не обязана присутствовать при этом. Ей не хватит мужества посмотреть на Майкла после вынесения приговора. Он стоял и молча выслушивал все обвинения в свой адрес. На его лице ничего не отражалось. Мэгги смотрела, как он выходил из зала суда, с помощниками по обе стороны от него, и она не чувствовала абсолютно ничего по отношению к нему. Он стал для нее чужим человеком. Питер тоже почти ничего не испытывал к человеку, который был его братом-близнецом и который убил их родителей.