Салли Боумен - Дестини

Она, задыхаясь, упала рядом с ним на колени. Его лоб был покрыт пленкой пота, отчетливо виднелись веснушки на скулах, и рука казалась теплой на ощупь. Она подумала: «С ним все в порядке, они ничего не сделали, они промахнулись, они только хотели напугать его, с ним все в порядке». И тут она увидела на траве что-то красное и серовато-белое, сочившееся из его затылка. Она вскрикнула и протянула руки, чтобы приподнять его голову, залечить рану, прижать к себе, восстановить его целостность, укрыть от всех – она сама не знала что. Тогда его голова бессильно обвисла, и она увидела, что они сотворили своим дробовиком: его затылка не было; Билли не было. Она подняла голову, как животное, и завизжала.

Вокруг появилось очень много людей, внезапно очень много. Она не понимала, откуда они явились так быстро и зачем, ведь они ничего не могли поделать – было уже поздно. Дети, поспешно сбившиеся в кучку, молодая чета из трейлерного парка, человек, проезжавший мимо, – он остановился, потом бросился в кусты, и его вырвало, доктор из Оранджберга – его-то кто позвал? Разве они не видели, что Билли уже не нужен теперь никакой доктор? И все они глазели, глазели, и она ненавидела их за это. Она припала к Билли, потому что не хотела, чтобы они его видели, видели таким, а они не понимали и все тянули ее, и говорили что-то, и пытались заставить ее сдвинуться с места.

Затем прошелестел шум голосов, звук, подобный вздоху, она увидела, что их ноги отдаляются от нее. Она подняла голову – через толпу шла миссис Тэннер. Она несла своего последнего младенца, его толстые ножки обхватывали ее цветастый фартук. Потом остановилась и спустила ребенка на землю.

Она стала на колени рядом с Элен. Она не кричала, не говорила, просто смотрела. Подняла его руку и подержала в своей. Одна пуговица на его рубашке была расстегнута; она бережно положила его руку обратно и застегнула пуговицу. И тут внезапно начался дождь, как бывает после жаркого дня. Тяжелые капли падали на ее голову, на рубашку Билли. Она подняла руки и растопырила пальцы, словно пытаясь защитить его от дождя.

– Его новая рубашка. Чистая. Я ее только постирала. – Она подняла голову и встретилась взглядом с Элен, глазами такими же темно-синими, как у ее сына. – Мой старший. Мой первенец. Билли… – Голос ее окреп. Она подалась вперед и вдруг затрясла его, словно могла пробудить от глубокого сна. – Билли! Что они с тобой сделали? Что они сделали с моим мальчиком?

Она нагнулась и обхватила его руками. В этом положении она и оставалась, пока не прибыла полиция. Когда они попытались оторвать ее, она стала бешено отмахиваться руками, потом застыла, и взгляд ее сосредоточился на лице Элен, как будто она впервые ее увидела. Она толкнула Элен изо всех сил руками, влажными от дождя и крови, лицо ее внезапно исказилось ненавистью.

– А ты уходи отсюда, поняла? Давай уходи. Что тебе надо от моего сына? Я его насчет тебя предупреждала. Я ему сказала. Держись от нее подальше. Я говорила, что эта девушка принесет беду, Билли, посмотришь на нее, и тебе будет плохо. Еще когда он был совсем маленький, я ему говорила…

И тут бешенство покинуло ее: только что ненависть переполняла все ее существо – и вдруг улетучилась. Она обмякла, и ее оттащили. Ребенок заплакал, все вокруг осветилось белым и синим, загудела сирена «Скорой помощи», людей стали оттеснять назад.

Элен встала и, спотыкаясь, побрела к краю дороги. Там она свалилась на землю, а за ней сновали люди, выкрикивая указания, надрывался ребенок. Там она и лежала, когда на своем стареньком побитом «Форде» подъехала Касси Уайет. Она подошла к патрульной машине, сказала что-то, вернулась к Элен и наклонилась к ней. Лицо ее было морщинистым и серым от усталости. Она подняла Элен на ноги.

– Залезай в машину, милая. Просто садись. Вот умница. Молодец. Ты сейчас должна поехать со мной, детка. Ты нужна твоей маме. Она зовет тебя. Элен, ты слышишь, что я тебе говорю? – Она освободила тормоз. – Ты нужна своей маме, детка, просто очень нужна, в самом деле…

Ее мать за два часа до этого вернулась домой четырехчасовым автобусом. Она потеряла сознание на дорожке около салона красоты Касси, и тогда Касси закрыла салон и внесла ее внутрь. Когда она увидела кровотечение, то посадила ее в свой «Форд» и повезла в католическую больницу в Мэйбери. Недалеко от Оранджберга была больница побольше, но там принимали только по медицинской страховке.

– Если у тебя нет карточки с голубым крестом, они оставят тебя умирать на улице, – сказала Касси.