В конце второй декады февраля вылетели в Москву. По прилёте трое мужиков, Юрка, Бурков и Григорий, поехали жить к Ваньке Дьякову, а Женька – в знаменитую гостиницу «Россия». Тогда она ещё возвышалась на своём месте возле Красной площади. Это потом кому-то стукнет в голову её развалить, там теперь чудо-парк, и до сих пор неясно, что лучше. Наверное, парк, но гостиницу, честное слово, жалко.
Утром следующего дня все собрались на станции метро Калужская, дошли до конторы, и началась учёба.
Что рассказать про учёбу? Нечего про неё рассказывать, она везде одинаковая. Ни возраст, ни уровень образования, ни погоны не влияют на человека, ставшего студентом. Все всё понимают, нужно, сами выбрали, никто силком не заставляет, но мозг думает по-другому. И, как у настоящих студентов, объявляет боевые действия. «Вся жизнь борьба! До обеда – с голодом, после обеда – со сном». Люди быстро адаптируются.
Наши студенты, уже в первый день «втянувшись» в учебный процесс, прикидывали, как бы схалявить: учёба учёбой, но приехали-то в Москву!
Когда годами сидишь на Севере, каждая поездка в столицу становится событием. Намечается не только обязательная рабочая (учебная) программа, но и не менее обязательная культурная. Заранее подсуетившись, Юрка напряг Ваньку, и тот купил пять (пять!) билетов в легендарный «Ленком» на «Юнону и Авось». И во вторник командировочные вместе с Ванькой «Под Российским Андреевским стягом и с девизом „Авось!“» собирались на самую знаменитую российскую рок-оперу.
Если у вас намечаются романтические отношения, если гормоны страсти уже кружат голову, нет ничего более подходящего, чем запланировать совместный поход в театр. Уже готовясь, вы будете приходить в эдакое… как бы сказать… вдохновенно-возбуждённое, эмоционально приподнятое настроение. Ну и дальше… и потом…
Сразу после учёбы Женька рванула в гостиницу, переодеться. Театр же! Но она не знала, где «Ленком», и Юрка вызвался её проводить. Даже если бы знала – не только где театр, но вообще все культурные достопримечательности Москвы, – Юрка всё равно бы нашёл повод поехать с ней.
Время поджимало. Войдя в номер, Женька, не обращая на Юру внимания, не переставая говорить, стянула свитер, джинсы, кинулась в ванную комнату, что-то с грохотом там уронила, продолжая тараторить, ойкнула, налетев на что-то, но потом вдруг неожиданно замолчала, вышла в одном белье и, уперев руки в боки, неторопливо произнесла:
– Я тут перед ним в трусах бегаю… Кстати, трусы специальные надела… А ему как бы всё равно?
– Не, не всё равно, что ты вот так в специальных трусах бегаешь, – улыбнулся Юрка. – Мне нравится.
– То есть хочешь нагло заявить, что только нравится?!
– А ты проверь, – предложил Юрка.
– И проверю!
Целовались они минут пять, при этом Юрка стоял с разведёнными руками, боясь коснуться Женьки. Знал: даст волю рукам – театра сегодня не будет. Вот не будет, и всё тут. Не оторваться ему от Женьки. Гори они огнём, все эти театры! Самым краешком сознания Юрка понимал, ох как они жалеть будут потом, ох жалеть…
– Опоздаем… – простонал он.
– Это мои слова! – возмутилась Женька. – Это я должна была всё обломать!
Через десять минут они уже неслись к метро.
Час пик, половина седьмого, центр Москвы. Целоваться в метро в Москве в час пик – это так принято и так приятно… Час пик в метро будто для этого создан. Никто на вас не обращает внимания, никому вы не нужны, лишь изредка можно поймать любопытный, а то и ободряющий взгляд, но большей части пассажиров глубоко по фигу, чем вы там заняты. Соберись вы пройти дальше – никто и не заметит.
– И целуешься ты трезвый тоже нормально. Нет, Юра, ты определённо мне нравишься! Знаешь такую дурацкую фразу – определённо нравиться»? Можно подумать, что можно нравиться неопределённо… Ладно, потерпи, теперь у нас всё будет. Я тебя выбрала!
В театр Юрка прибыл уже обалдевшим влюблённым дурачком. Степаныч и Ванька, глядя на него, ухмылялись, как коты, нажравшиеся сметаны, лишь Гриша Лацис оставался непоколебим и холоден, как всегда. Прибалтика!
– Ну-с, дамы и господа, приобщимся к культуре? Тяпнем по пятьдесят коньячку! – предложил кот Бурков.
– Да-да-да, – суетился Юрка, он чувствовал, что если сию минуту не тяпнет, то тихо сойдёт с ума. А может, не тихо. А может, даже громко.
Взяли пять по пятьдесят, пять бутербродов с сёмгой и употребили всё под шум публики, уже заполнявшей фойе.
– Я, пожалуй, ещё тяпну! – Юрка, дожевав бутерброд, решил закрепить успех.
Читать дальше