Каролина Дэй - Я тебе (не) верю

Подозревала ли, что мой мир так быстро канет в лету? Вряд ли. Оставалась лишь призрачная надежда, что родители одумаются, парень получит по заслугам или же вся Арама навсегда уйдет из моей жизни.

Хочется верить, что судьба расставит все по своим местам. Но что делать с балетом? Как мне быть сейчас? Что скажет Августина Кирилловна, когда приеду на репетицию после выписки?

Ничего. Пробьюсь.

Звание примы я выбила потом и кровью и сейчас не готова отказаться от этого места ни за что на свете.

Будни в больнице проходили довольно скучно и однообразно: еда, процедуры, сон. Зато я узнала у своего лечащего врача причину, по которой оказалась здесь.

Банальное переутомление сломило так не вовремя. Не случись со мной эмоционального всплеска в те дни, не вспомни я о разговоре с Ланой во время выступления, со мной было бы все хорошо. Моя жизнь оставалась бы счастливой и беззаботной.

День интервью наступил быстро. Лечащий врач едва согласился на это мероприятие, но лишняя пара тысяч долларов, предложенная моими родителями, сделала свое дело. Пришел всего один репортер и оператор с огромной камерой. Хорошо, что огромную пресс-конференцию не созвали. Парни довольно молодые, не зажатые, но и не наглые. По крайней мере, пока.

– Добрый день, Ксения. Смотрю, вы в добром здравии, – начал репортер.

– Я чувствую себя лучше, спасибо, – ответила вежливо парню. Сидеть на стуле долго я была не в состоянии – слабость сразу же давала о себе знать, поэтому пришлось лежать на кровати, как совсем больной пациентке. Выгляжу, наверное, не очень презентабельно, но ничего не поделаешь.

– Вас отравили? – вопрос задан в лоб, что поначалу обескуражило меня. Не привыкла я блистать перед камерами и раздавать интервью направо и налево.

– С чего вы взяли?

– В балете большая конкуренция. Насколько я знаю, танцовщицы пользуются любыми способами для устранения соперницы.

– Врач сказал, что у меня обычное переутомление, никто меня не травил, – ответила я, чуть улыбаясь в камеру.

– Похвально. Вы стали одной из самых молодых прим русского балета, – гордо произнес парень. – Почему решили так скоропостижно уйти?

Вопрос застал меня врасплох. Чувствую на себе две пары глаз, которые ждали ответ, только я буквально потеряла дар речи от прозвучавшего вопроса.

Решила уйти? Но я никому не говорила, что собиралась уходить. Нет, я вообще не собиралась уходить из балета. Это же глупо! Я станцевала лишь один спектакль, меня ждали еще сотни, даже тысячи подобных. Что за глупость они мне втюхивают?

– Откуда такая информация? – поинтересовалась настороженно у интервьюера.

– Директор театра подтвердил ваш уход после падения на сцене, объяснив это нездоровым состоянием.

Меня охватил ступор. Сказанные парнем слова не хотели воспроизводиться в голове. Это неправда! Нет, он врет! Однозначно врет! Эти журналюги спят и видят, как, застать собеседника врасплох.

Я не хотела верить словам парней, пока они не показали мне статью из их журнала. В этот момент казалось, что вся моя жизнь рухнула…

Только не это…

Что угодно, но не уход из балета…

Злость на окружающих тут же накрыла с головой. На родителей, на мужлана, на Лешу, на Лану, на Августину Кирилловну, на проклятого директора театра. На всех, кто по какой-то причине присутствовал в моей жизни.

Почему они приняли такое решение? Я настолько плохо танцевала? Им не понравилось падение? Поэтому тот старый дурак решил избавиться от меня? И кого они поставили в итоге? Какую-нибудь Лану, которая спала и видела, как я подыхаю от переутомления? Или же какую-нибудь другую, не менее амбициозную девушку?

Интервью пришлось прервать. Как именно его выложат или напечатают, не поинтересовалась, все еще размышляя о неожиданной новости. Лишь одно слово вертелось в голове.

Глупая.

Никогда не считала, что это прилагательное можно отнести ко мне, но сейчас, оставшись один на один в больничной палате, осознала, насколько раньше была доверчивой и наивной.

По сути, никому не было до меня дела, никто не пытался заглянуть мне в душу. Родители раньше казались мне общительными, заботливыми и просто прекрасными людьми, только это мнение исчезло, испарилось, а сегодня окончательно поставило точку в отношениях между нами.

Я души не чаяла в любимом парне, однако он легко предал нашу любовь и изменил с той шваброй, строящей за спиной козни. А балет… Это единственное, чем я гордилась, что по-настоящему любила и чему отдавала все свободное время. Потому что сцена – мое призвание. Так говорила руководительница в балетной школе. А теперь меня лишили и этого.