Helga Duran - Одержимость

Теперь Никита Сергеевич не трогал меня руками, но от его внимательного взгляда, скользившего по моему лицу в упор, я вспыхнула и отвела глаза, уставившись на свои руки, сцепленные в замок.

– Не молчите, Никита Сергеевич, – не выдержала я. – Я понимаю, что я вас рассердила, и мне жаль…

– Перестань звать меня Никитой Сергеевичем, – перебил меня он. – Для тебя я просто Никита, можно Ник, и на «ты», пожалуйста.

Я только кивнула в ответ, предпочитая его вообще никак не называть и никогда к нему не обращаться. Если он просит перейти на «ты», значит, хочет, чтобы мы стали ближе? Насколько близко? Что, черт побери, происходит?

– Я уже говорил тебе, что ты красивая, Леся, – произнес Зотов, заставив меня покраснеть еще больше. – Поэтому нет ничего удивительного в том, что я захотел тебя, как женщину. Если тебя это смутило, ничего страшного. Со временем ты привыкнешь ко мне, узнаешь лучше и перестанешь дичиться меня.

– Что значит, со временем? – переспросила я, подняв на Никиту глаза. – Я же сказала, что не хочу здесь больше находиться?

– Успокойся! Не пори горячку! – попытался успокоить меня мужчина. – Тебе не нужно никуда уходить. Я позабочусь о тебе, дам все, что тебе нужно!

– Но мне ничего от вас не нужно! – заверила я Зотова, проигнорировав его просьбу не «вы-кать».

– О, конечно же, я верю в твою бескорыстность, милая! А что насчет документов, Леся? Хочешь получить российский паспорт, гражданство? Какое у тебя образование? Ты могла бы жить в моем доме и учиться. Выбирай любой университет!

Я не поверила своим ушам. С чего такие щедрее предложения? Зотову точно от меня что-то нужно! Теперь это очевидно! Но у меня нет ничего, кроме моего тела. Боже, неужели ему мало вокруг других женщин? Он может выбрать любую. Абсолютно любую. Что он ко мне пристал?

– Тебе нужно только сделать одну вещь, – сказал Никита и замолчал, глядя мне прямо в глаза.

Даже знать не хотелось, что нужно делать, но я обязана была спросить. Он же этого ждет?

– Какую же? – обреченно, как будто бы я уже вынужденно согласилась на всевозможные условия, спросила я.

– Ты выйдешь за меня замуж, Леся.

Это прозвучало не как вопрос, а, как утверждение. Зотов уже все решил, похоже. Как ему отказать помягче? Как сказать «нет», чтобы завтра меня не нашли в борделе или канаве?

– Не по правде, – совершенно внезапно добавил Никита. – Тебе нужно просто притвориться сначала моей невестой, а потом моей женой.

– Что значит, притвориться? Мы не будем близки, как муж и жена?

– Тебя только это волнует? – снова разозлился Зотов. – Мне вообще похуй! Если хочешь, будем трахаться, если не хочешь… Как хочешь.

– Зачем вам это нужно? – задала я вполне логичный вопрос.

– Не твое дело, Леся! Все что от тебя потребуется – это мило улыбаться моим гостям и не раздвигать ноги перед другими мужиками, чтобы я не выглядел оленем. Через год, может быть, и меньше, мы разведемся. Я заплачу тебе сверху за некоторые неудобства.

Это все звучало, как полнейший бред. Никита напился, вот и несет какую-то ерунду! Нужно бежать! Сегодня же!

– Можно я подумаю до утра, Никита? – осторожно поинтересовалась я.

– Да, конечно, – тряхнул головой он. – Ты умная девочка, Леся. Не делай глупостей, если не хочешь, чтобы с тобой случилось беды! – Зотов поднялся на ноги и пошел в сторону лестницы. Я смотрела ему в спину, чувствуя, что у меня темнеет в глазах от отчаяния. Вдруг мужчина резко остановился и чуть повернул голову ко мне. В этот момент у меня остановилось сердце! – И не пытайся бежать, девочка, – бросил он мне. – Если уж на то пошло, то моя кара будет похуже одинцовских.

Маленькая дрянь!

Как же я был зол на эту долбанную Лесю! Отшила меня, как последнего чмошника, и бровью не повела! Я так завелся, что едва в штаны не спустил! Не припомню, чтобы меня так от бабы крыло, даже от Валерии так не штормило! Я был готов умолять свою пленницу взять у меня в рот!

Когда мне бабы отказывали? Никогда! Ни разу! Потому что за бабки любая готова мне понравиться. Мало я северянке предложил, раз ей еще и подумать нужно? Что не так с этой Лесей? Видно же, что нет у нее ни хрена, кроме ее красоты и гордости.

Злой, как тысяча чертей, я с психом сорвал с себя одежду и встал под холодный душ. Нужно успокоиться и первым делом угомонить стояк.

Может, я выпил лишнего, а может, это после эмоционального вечера у Уманских, меня всего начало нервно трясти. Внезапно нахлынувшее на меня желание испугало меня до чертиков и обрадовало одновременно. Я уж думал, что проклят, что больше не захочу ни одну женщину в мире, кроме Валерии, но, слава Богу, это было не так.