Дарья Сойфер - Исцеление

— Как же вкусно, когда готовишь не сама и знаешь, что не надо мыть посуду! — изрекала она, промакивая тарелку хлебом. — А главное — никто не вырывает изо рта и не кидается едой.

У противоположной стены положили женщину из Средней Азии с прободной язвой. Она все время звонила кому-то и долго ругалась на непонятном придыхательном языке. Пила чай со странным запахом и ела, отвернувшись от всех. Еще была молоденькая девушка, которая не вынимала из ушей наушники, стонала во сне и все время закатывала глаза. К ней, как и к Нике, приезжала мама, кормила чадо йогуртами и бульонами, в ответ получая только недовольную физиономию разной степени кислоты. Девушке повезло больше: ее аппендицит заметили сразу, поэтому во время обходов Ника с завистью смотрела на ее аккуратный животик с крошечными дырочками после эндоскопической операции.

6

Единственным развлечением были коллеги. Они слали веселые сообщения, забавные видео и пытались подбодрить человека, который скрасил день тимбилдинга сладостями и приключением. Двадцать девятое апреля вошло в историю как день, когда Карташову увезли на скорой, и все испытания отменились. Даже Веселовский прислал на электронную почту красивую фотографию пионов и подпись: «Выздоравливай скорее, отдыхай, сколько потребуется. Увидимся в офисе».

Ника убеждала себя, что это просто дань вежливости и ничего не значит, но то и дело пересматривала слова «увидимся в офисе». Неужели он все-таки ждет встречи? Преждевременно было бы ждать чего-то другого, но вдруг интуиция ее не подводила? И он правда хотел опять ее увидеть?

После обеда заглянула Лена. Она не разозлилась от того, что дегустация с треском провалилась. Зато привезла Нике приличного белья, шампуня и крем для рук.

— Ну, скоро они тебя отправят домой? — поинтересовалась она, усаживаясь на краешек кровати.

— Не знаю, но вряд ли завтра, — обреченно скривилась Ника. — Я хотела спросить, но когда Ивашкина, моя соседка, спрашивала, ее дежурный врач чуть не пришиб на месте. Орал и плевался на тему ранних прогнозов, ответственности за жизнь и прочей фигни.

— У, это они любят, — со знанием дела закивала Ленка. — Рассусоливают, сыпят терминами, а хочешь от них конкретики, сразу про ответственность.

— Ну вот. Я и решила, что если их не бесить, то быстрее про меня забудут и выпишут.

— А шов-то какой? Очень страшный?

— Там все равно повязка. Я тебе дома покажу. Но принц меня теперь в жены ни за какие коврижки не возьмет.

— Да ну, ты преувеличиваешь! У кучи звезд есть шрамы, и никому это не мешает.

— И у каких это звезд? — прищурилась Ника.

— Ну… Я так сразу не скажу… У Сталлоне нос сломан, и потом в «Отчаянных домохозяйках» была одна… Со швом…

— Ладно, я поняла. Макарычева, ты настоящий друг.

— Да правда, ну чего ты! Шлифовку сделаешь, и никто ничего не заметит.

— Я уже гуглила. Минимум год!

— Ну, знаешь, надо было Исаева слушать.

Это Нике крыть было нечем. Она по глупости сболтнула Лене про визит Пашки, благо та отлично помнила, каким негодником он был в школьные годы. Хорошо еще, что Лена ничего не рассказала Надежде Сергеевне, а то Армагеддон настиг бы человечество чуть раньше задуманного. Радовало одно: хотя бы сам Исаев не станет свидетелем этого позора и не будет изводить ее своим триумфом. Доктор, тоже мне. Был бы настоящий профи, так бы и сказал: аппендицит, неужто бы она не рванула в больницу? А то, мол, непонятно, аппендицит, яичник, подагра, а то и вовсе ничего страшного… Диагност хренов, Хаус бирюлевского разлива.

— Ты чего надулась? — с усмешкой спросила Лена. — Опять про Исаева задумалась?

— А? — заморгала Ника.

— Да у тебя всегда в школе была такая физиономия, когда ты план мести на него готовила. И всегда зря.

— Ничего подобного… Я, может, про дегустацию. Давай лучше обсудим, когда будем заново все печь. Народу понравилось, и мне кажется, от этого меню не стоит отходить…

— Хей, Басик! Тебя позавчера только вскрыли! Угомонись ты со своей дегустацией. Мы сколько этот план готовили? Два года? Вот и еще месяцок подождем, но чтоб уж наверняка.

— Я просто никак не отойду. Нет, ты представляешь, полчасика бы еще…

— Карташова, уймись. Слышать ничего не хочу. Если тебе так сильно колется, могу я ему все отнести.

— Нет! — встрепенулась Ника. — Не надо.

— Тааак, — Лена скрестила руки на груди и подозрительно уставилась на подругу. — Это что такое сейчас было?

— В смысле?..

— Не морочь мне голову! Ты что, не хочешь меня к нему подпускать?!