Элли Кеннеди - Цель

Окей. Итак, мне нужны будут жилье, работа и… понять, что собираюсь делать со своей, мать его, жизнью после колледжа. Я не очень активно искал, во что вложить деньги, поскольку не было никакой срочности, но ради Сабрины, живущей в той дыре, и нашего ребенка мне нужно быстро привести свои дела в порядок.

Как раз когда я заказываю на «Амазоне» пару книг о беременности и воспитании детей, звонит мама.

– Привет, дорогой! Как дела? Всего лишь пара месяцев, и ты снова будешь дома! – поет она в ухо.

Внутри все переворачивается. Если и есть человек, которого я не люблю разочаровывать, так это мама, и тот факт, что я не вернусь в Техас, больно ударит по ней. Но если быть честным, я и сам не очень хотел в Техас, так что ребенок в каком-то смысле спас меня от него.

Я мысленно делаю себе заметку: сказать это Сабрине – уверен, она думает, что разрушила мою жизнь.

– Как раз это мне и хотелось обсудить. Моя… – я медлю, поскольку так и не знаю, кто мы друг другу после нашего разговора этим утром, – девушка, – заканчиваю я, не подобрав лучшего определения. Наши отношения слишком сложные, чтоб прямо сейчас посвящать во все это маму. Кроме того, я не могу усугублять ситуацию, поскольку мама и без того расстроится. – Помнишь, я сказал тебе на Рождество, что встретил девушку?

– Да… – Ее голос звучит настороженно.

Я резко выдыхаю.

– Она беременна.

– Ребенок твой? – тут же спрашивает мама. В ее голосе звучит нотка надежды, которую я тут же обрываю.

– Да, мама, поэтому я и звоню тебе.

Повисает долгая пауза. Настолько долгая, что я уже сомневаюсь, на проводе ли она.

Наконец мама спрашивает:

– Она сохранит его?

– Да. Уже шестнадцать недель. – По моим подсчетам, зачатие произошло во время нашего первого секса, когда я настолько спешил оказаться в ее узкой киске, что забыл о презервативе.

Сабрина Джеймс заставляет меня забывать обо всем, чего бы это ни касалось.

– Шестнадцать недель! – вскрикивает мама. – Ты знал все на Рождество и не сказал мне?

– Нет, конечно. Я узнал недавно.

– О, Джон. Что ты собираешься делать?

Я медленно и ровно выдыхаю.

– То, что должен.

Три недели спустя

Когда я приезжаю к Делле, столик в углу пуст. Это хороший знак. Я натягиваю полупальто на живот. Становится слишком тепло для моего длинного пальто, но живот уже начинает проявляться. Слава богу, есть штаны для йоги. Не знаю, сколько еще удастся носить обычную одежду.

Я много читала о беременности и выяснила лишь один печальный факт: ни у кого она не протекает одинаково. На каждую женщину, набравшую точный вес ребенка плюс несколько фунтов сверху, приходится пять, которые клянутся, что выглядели так, будто проглотили целое поле арбузов. Многие признавали, что в какой-то момент им пришлось отказаться от вождения, так как руль давил на живот, не говоря уже о том, что ремни не рассчитаны на беременных дам. Я заранее готова подписаться под этими словами.

Все во мне меняется, и это ужасно страшно. Я все еще не сказала бабушке и подругам, а также попросила Такера не говорить своим друзьям. Знаю, это неправильно, но часть меня верит, что если никому не говорить, то и жизнь не изменится. Когда я поделилась этим с Такером по телефону прошлой ночью, он ответил мягким смехом и возразил: «Она уже поменялась, дорогая».

Когда я встала этим утром и не смогла застегнуть джинсы, реальность обрушилась на меня, словно молот Тора. Я больше не могу скрывать эту беременность. Это дерьмо реально.

Так что сегодня день «давайте-уроним-эту-бомбу-малыша на всех окружающих». Надеюсь, как только перестану скрываться, смогу вновь обрести контроль над своей жизнью и встать у руля судна. Может быть, я даже посплю всю ночь, не просыпаясь в холодном поту.

– Хочешь подождать подруг или принести тебе что-нибудь? – спрашивает Ханна, когда я проскальзываю за столик.

Взгляд невольно падает на ее тонкую талию, и я чувствую укол зависти. Интересно, будет ли моя талия когда-нибудь такой же? Мое тело кажется мне чужим. Крутой холм на месте моего живота – не то, от чего можно избавиться, сев на диету. Там будет человек. И этот холм будет только расти.

– Молоко, – неохотно говорю я. Содовая – в списке вредных для меня продуктов, равно как и все остальное хорошее и прекрасное в этом мире.

Когда Ханна неспешно уходит прочь, появляется Хоуп.

– Что случилось? Твое сообщение выглядело так зловеще. – Она сбрасывает с плеч свой тренч и шлепается на стул напротив. – С Гарвардом же все в порядке, да?